Зинаида Андреева. Гражданка начальница

Глава 9

Замужество

Было раннее утро. Воздух благоухал, наполненный ароматом хвои, на траве от росы блестели паутинки, под ногами валялись сосновые шишки. Виктор держал ее руку в своей.

– Выйдешь за меня замуж?

– Да, – согласилась Галина и добавила: – Жить будем у моих родителей.

Он кивнул. Договорились встретиться в полдень у поселкового совета, чтобы подать заявление. Галина вышла 
во двор, умылась под висящим на столбе рукомойником, 
постояла на крыльце. Мыслей в голове никаких не было, кроме одной: может, это судьба, о которой говорила в их последнюю встречу баба Настя? Мать тоже подошла к ее решению с житейской мудростью, руководствуясь старой поговоркой «стерпится – слюбится».

В условленное время Виктор ждал ее у здания поссовета, нетерпеливо меряя шагами тротуар. «Только что не бьет копытом, как жеребец», – пронеслось у Галины в голове. Церемония подачи заявления не заняла много времени, регистрация была назначена через месяц.

В день бракосочетания она была в белом платье, голову покрывала фата. Виктор тоже принарядился и выглядел настоящим женихом в классическом костюме с галстуком. Как ни старались уменьшить количество гостей, их собралось столько, что некуда было сажать. Мужчины соорудили самодельные лавки. К назначенному часу Галина под руку с Виктором вышла из дома в сопровождении свидетелей и дворовых мальчишек и девчонок. В руках Галина несла букет георгин, точно таких, какие ей подарил Алексей в последнее их свидание. Стояла чудесная погода, ярко светило солнце, и Галине неожиданно пришла в голову мысль, что все мало-мальски знаменательные события в ее жизни происходят именно в это время года – осенью, в период «бабьего лета».

Прохожие с любопытством рассматривали жениха и невесту, желали им счастья. Под марш Мендельсона они прошли по ковровой дорожке, поставили подписи в официальных бумагах. Выпив шампанское из хрустальных бокалов, вернулись домой, к гостям. Навстречу молодоженам вынесли каравай с солью, они отломили от него по кусочку. На их головы что-то сыпали и кричали «горько», требуя подтверждения любви друг к другу. Свадьба была шумной и веселой, с песнями и плясками под гармошку.

К концу пиршества Галина очень устала от шума и суеты. Покинув застолье, ушла в комнату и легла на кровать, не раздеваясь. В голове снова пронеслись сомнения о правильности сделанного шага. Размышления прервал Виктор. Войдя в комнату, он закрыл дверь на ключ.

– Давай спать ляжем, я чертовски устал за все эти дни подготовки к свадьбе. Да и ты, вижу, устала.

Он помог ей снять платье, они забрались под одеяло и уснули как убитые.

В течение следующего месяца они с Виктором жили у ее родителей в недавно полученной трехкомнатной квартире, а потом он закапризничал, захотел жить отдельно. Тогда они сняли квартиру, хозяева которой зарабатывали деньги на Севере. И потекли семейные будни: завтрак, работа, магазин, ужин. Иногда вместе посещали клуб, смотрели фильмы, навещали родителей. У Виктора уже была дочь от первого брака, которой он исправно платил алименты, видимо, поэтому он встретил известие о Галининой беременности без особого энтузиазма. В один из дней Галя попросила мужа принести от родителей картошку, он отказался – по телевизору шла интересная передача. Тогда она сама сходила за картошкой, после чего почувствовала себя плохо. Вроде бы, и сумка была нетяжелая, но в итоге произошел выкидыш. Врач сказала, что детей у нее больше не будет.

Галина тяжело переживала случившееся. Она хотела родить ребенка и теперь жалела, что не смогла забеременеть от любимого человека, Марионаса. Если бы это произошло, то аборт бы она делать не стала. Но – увы... В больнице ее продержали целый месяц, Виктор навещал регулярно, но часто в состоянии легкого подпития. Это обстоятельство тревожило, но ее запреты ни к чему не приводили. Он уходил, оставляя ее наедине с грустными мыслями. Соседки по палате успокаивали, мол, все мужики выпивают, нечего обращать на это внимание.

Из времени, проведенного в больнице, особенно запомнился один ужаснувший ее эпизод. Кто-то позвал из коридора:

– Женщины, идите, посмотрите на зародыша, заспиртованного в банке.

Всей палатой отправились смотреть. Удивлению не было предела: свернутый калачиком настоящий человечек, с ручками и ножками, находился в банке со спиртом. Он был очень маленького размера, наверное, меньше мизинца, через тонкую кожицу просвечивали внутренние органы. Но больше всего поражало то, что у него были ярко-голубые глаза, они висели на тоненьких жилках, тянущихся из глазниц. Говорили, что у одной из женщин определили внематочную беременность, зародыша вынули и заспиртовали. А Галина подумала, что, возможно, она видела своего ребенка.

В день выписки она пришла домой без предупреждения. В квартире царило запустение, на столе стояла грязная посуда с остатками еды, покрытой плесенью и окурками. Под столом возвышалась гора пустых бутылок. Вымыв посуду, она решила застелить чистое белье. Отбросила одеяло, и взгляд уперся в простыню, всю в засохших пятнах. Галина с остервенением сорвала с кровати грязное белье. Включила телевизор и смотрела, не понимая смысла происходившего на экране. Решила дождаться прихода Виктора, чтобы объясниться.

Виктор пришел поздно. Галина, измученная ожиданием, уже не знала, куда себя деть, когда в дверном замке повернулся ключ. Распахнулась дверь, и он устремился к ней.

– Выписали? Что же ты меня не предупредила? Я бы встретил. Здравствуй.

– Здравствуй.

Она не ответила на его поцелуй.

– Что случилось?

Галина жестом указала на скомканную простыню, валявшуюся у ее ног.

– Кого ты приводил в наш дом?

На мгновение он замер, собираясь с мыслями. Потом начал с невинным лицом очень правдоподобно рассказывать о некоем друге, которому позволил привести сюда любовницу.

– Убедительно, но я не верю тебе, потому ухожу, – вынесла вердикт она.

Виктор встал на колени, клянясь в своей верности и любви, умолял ему поверить. Она осталась, семейная жизнь продолжилась, но боль от предательства теперь навсегда поселилась в ее душе.

Прошло время, и снова замаячил вопрос, где жить: хозяева квартиры вернулись с заработков. Виктор уговорил Галину пожить на летней кухне в доме его родителей. Построенная из тонких досок и слегка оштукатуренная комнатка располагалась неподалеку от дома и предназначалась для использования в теплое время, половину ее занимала печь, рядом стояла кровать, стол с табуретками и прибитая к стене вешалка. На улице в самом разгаре стояла зима с тридцатиградусными морозами. Вечерами тусклая лампочка освещала их убогое пристанище. Вернувшись с работы, Виктор затапливал печку. Разгораясь, дрова трещали, печь начинала гудеть, и Галине казалось, что они находятся на необитаемом острове. Шорохи, доносившиеся через тонкие доски с улицы, пугали и настораживали. К утру в кухне становилось холодно, почти как на улице, и нагретую телами постель покидать не хотелось, но, сделав над собой усилие, они одевались, разогревали на электрической плитке чай и бежали по своим рабочим местам. Они были молоды, и такие спартанские условия казались им под силу. Хороший быт – дело наживное, вот получат со временем квартиру и заживут не хуже других.

Галина с оптимизмом смотрела в будущее, но настроение портил Виктор. Он частенько задерживался на работе, возвращался пьяный, объясняя свое состояние бесконечными юбилеями сослуживцев. Необъяснимым женским чутьем она ощущала, что он проводит время с любовницей. С кем – не знала, молва не доходила до нее. Как-то, ожидая возвращения мужа с работы, решила прибраться в доме его стариков-родителей. В комнате, где была проведена их первая ночь, вымыла пол и стряхнула паутину с углов. Вдруг ее словно кто-то толкнул к столу. Она попыталась открыть верхний ящичек, но он, на удивление, был заперт на замок. Она помнила, что раньше он никогда не закрывался. Любопытство заставило взять отвертку и взломать замок. Внутри лежали письма, написанные красивым женским почерком. Все они оказались любовного характера и адресованы Виктору. Из текста становилось понятно, что любовь их находится на самой высшей точке кипения страстей. Галина прочитывала одно письмо за другим, бросая их на пол, скоро ковер из писем покрывал всю комнату. Когда вернулся Виктор, она с отрешенным лицом сидела посреди вороха разбросанных писем. Увидев его, встала, перешагнула через листы бумаги и оказалась возле двери. Виктор преградил ей путь.

– Зачем ты читала мои письма? У меня с этой женщиной давно всё кончено.

– Я подаю на развод, – категорично произнесла она.

– Не дам я тебе развода.

Эта угроза была глупой: уже второй год Галина являлась народным заседателем в суде и хорошо знала процедуру бракоразводных процессов.

– Посмотрим.

Она снова сделала попытку уйти. Виктор не отпускал, говорил о своей любви, просил прощения, даже вставал на колени, опустив перед ней голову. В этот момент Виктор стал ей противен. Сцена покаяния выглядела точно так же, как и предыдущая. Несмотря на мольбы и посыпавшиеся вслед за ними проклятия, она ушла ночевать к родителям.

Без промедлений подала документы на развод, после чего вскоре получила жилье. В доме на две семьи ей предоставили комнату с кухней, верандой и отдельным входом. Галина была счастлива. Отгороженный от чужих глаз высоким забором, дом был старый, но из настоящих бревен. Она купила самую необходимую мебель, на огороде посадила картошку и другие овощи, а возле крыльца разбила большую клумбу с разноцветными махровыми астрами и флоксами, которые дурманяще пахли, особенно по ночам. Галина не могла нарадоваться на творение своих рук и подолгу засиживалась на крылечке одинокими вечерами. Теперь можно было вернуться к вопросу о юридическом образовании. Взвесив все «за» и «против», она решила, как и многие жители поселка, пойти работать на зону. Только там можно было получить достойный заработок, к тому же некоторые сотрудники имели возможность совмещать службу с учебой.

 

Глава 10

Гражданка начальница

Галина переступила порог отдела кадров управления внутренних дел с бешено колотившимся сердцем. Женщину-кадровика Галина, конечно, знала, как и других жителей поселка. Несмотря на это, в официальной обстановке она чувствовала себя неуютно, как будто сдавала экзамен по плохо подготовленному предмету.

– Вы член коммунистической партии? – задала первый вопрос женщина. Галина ответила утвердительно, ее только месяц назад приняли в партию, и этим событием она гордилась.

Дальше последовали личные вопросы, и Галина откровенно рассказала о себе и даже поплакалась на свою женскую судьбу.

В итоге визит закончился положительно: направление на медкомиссию было получено. Галина быстро ее прошла и через два месяца была принята в органы внутренних дел. Служить ей предстояло в должности начальника отряда женской колонии.

Строго одевшись, она явилась в «кадры». Оттуда ее направили на совещание сотрудников, проходившее каждое утро в актовом зале штаба. Она устроилась в одном из кресел, оглядывая знакомые лица, и замерла, вникая в смысл происходящего. За столом, покрытым красным сукном, сидел начальник колонии, уткнувшись в разложенные перед ним бумаги. Офицеры поочередно докладывали ему обо всех событиях, произошедших в колонии за истекшие сутки, а он, периодически отрываясь от бумаг, задавал им уточняющие вопросы. Наконец совещание закончилось, сотрудники с облегчением и радостью покидали свои кресла и устремлялись к выходу.

– Начальники отрядов, переходите на первый ряд, поближе ко мне, – скомандовала высокая стройная женщина в ладно сидящей на ней военной форме с погонами капитана. Она занимала должность заместителя начальника колонии по политико-воспитательной работе с осужденными, и звали ее Лариса Геннадьевна.

– А вы, как я догадываюсь, новенькая. Сейчас будем знакомиться, – продолжила она, жестом приглашая Галину пересесть поближе. Со всеми начальниками отрядов Галина была знакома с детских лет, их разделяла небольшая разница в возрасте, а Лариса Геннадьевна была приезжей, так что знакомиться пришлось только с ней. Обговорив текущие вопросы и задачи на день, она повернулась к Гале:

– Пойдете работать в отряд хозобслуги.

В чем будет заключаться ее работа – не объяснила, и Галина тут же этим поинтересовалась.

– А разве вам, Галина Петровна, не сказали в управлении при оформлении на службу, чем вы будете заниматься в должности начальника отряда? – с противной насмешливой ехидцей уточнила Лариса Геннадьевна. И Галина по ее тону поняла: отношения между ними не сложатся. Проигнорировав надменную интонацию, ответила:

– Сказали, что я буду перевоспитывать осужденных женщин.

– Ну вот, прямо сегодня и начнете этим заниматься, – ответила начальница с улыбкой и, оглядев лица остальных присутствующих, спросила: – Кто из вас поможет новенькой?

Все молчали, пряча глаза.

– Я подскажу, с чего начинать, – отозвалась самая старшая из всех, Екатерина Ивановна. Когда-то их семьи жили в одном дворе. Бывшая соседка ободряюще улыбнулась Галине.

Обговорив необходимые детали, замполит приказала расходиться по рабочим местам. Переговариваясь, женщины направились к выходу. Галина забежала в «кадры» за пропуском в зону и догнала своих новых коллег на контрольно-пропускном пункте.

Входили на КПП по три человека. Вначале за ними захлопывалась первая дверь, они отдавали свои пропуска контролеру, получали взамен металлические жетоны с номером. Затем открывалась вторая дверь, они шагали через порог, дверь за ними захлопывалась. Колония делилась на две половины: слева – жилая зона, справа – производственная, между ними ворота, а поверх забора колючая проволока с табличкой: «Стой, запретная зона, проход запрещен».

Екатерина Ивановна выступала в роли экскурсовода, и Галина едва успевала следить за ее указующим перстом и вникать в сказанное. От КПП они прошли к штабу, расположенному на территории жилой зоны, здесь располагались кабинеты начальника колонии, его заместителей, дежурного помощника, режимная и оперативная части, а также комната для контролерского состава. На территории жилой зоны находились столовая для осужденных, медсанчасть, библиотека, профессионально-техническое училище, где осужденных обучали швейному мастерству, а также средняя школа. На производственной зоне располагались швейные цеха. Осужденные женщины жили в нескольких двухэтажных общежитиях. Территория колонии была обнесена двумя высокими заборами, между которыми – несколько метров вскопанной и разрыхленной земли, верх забора был затянут колючей проволокой, по углам его стояли вышки.

Галина с интересом слушала Екатерину Ивановну, оглядывая место, где ей предстояло служить. Затем они переместились в помещение дежурной части, и Екатерина Ивановна, забрав рапорты на своих подопечных, составленные контролерским составом и производственными службами, расписалась в их получении в журнале регистрации. Покинув штаб, они направились в отряд, в котором предстояло трудиться Галине. По пути Екатерина Ивановна рассказывала о нелегкой работе начальника отряда, который, по сути, является маленьким начальником колонии.

На пороге общежития их встретила средних лет женщина. Обращаясь к Екатерине Ивановне, она быстро и четко доложила о количестве осужденных в отряде, сколько на объектах и сколько отдыхают после ночной смены.

– Гражданка начальница, пойдете по секциям? – закончив рапортовать, спросила женщина.

– Подожди, вначале дай в кабинет войти. Познакомьтесь, дневальная, это ваш новый начальник отряда, – Екатерина Ивановна представила Галину.

– Очень приятно, – ответила женщина, с нескрываемым интересом разглядывая молодую начальницу.

Кабинет начальника отряда был небольшой, при входе стояла вешалка для одежды, возле окна – стол с телефоном, несколько стульев, сейф.

– Теперь это твой кабинет, из окна хороший обзор на штаб, будешь на досуге наблюдать, кто выходит, кто заходит, – пошутила Екатерина Ивановна. – Мой отряд в другом доме. Замещала этот отряд, пока он был бесхозный, без начальника. Теперь передохну да своим отрядом вплотную займусь. А пока садись, открывай сейф, доставай дневники воспитательной работы.

Она передала Галине связку ключей, потом вынула из сейфа тетради, заведенные на каждую осужденную женщину.

– Эти тетрадки заполняет и ведет начальник отряда, начиная с поступления осужденной в колонию до ее освобождения. А само личное дело хранится в специальной части за зоной, за семью печатями и замками, – объясняла Екатерина Ивановна. – Начинай рабочий день в отряде с обхода секций, следи, чтобы в них было чисто, спрашивай порядок с осужденных и дневальной. Потом посмотри, чисто ли в каптерке, где хранятся продукты и вещи. Далее вызывай на беседу провинившихся по полученным рапортам, ты уже видела, как я их сегодня забирала. По каждому рапорту получай объяснение с осужденной в письменном виде и, исходя из совершенного ей проступка, накладывай взыскание. Далее идет проверка наличия осужденных. Женщины поотрядно, строем, выходят на площадку в центре жилой зоны, и их пересчитывают. Потом ты проводишь в отряде какое-нибудь мероприятие, заранее запланированное в соответствии с составленным тобой планом работы на месяц и утвержденное начальником колонии или его заместителем. Это могут быть политические занятия, лекции на полезные темы. Проводишь мероприятие или сама, или представители различных служб колонии, каждый по своей тематике. Во время приема пищи в столовой ты обязана своих осужденных проконтролировать. Женщины должны быть одеты строго по сезону и по форме установленного образца, вот как, к примеру, дневальная отряда, которую ты видела сегодня. Только при выходе на территорию колонии у осужденной должны быть на ногах не тапки, а кирзовые сапоги или ботинки и зимой, и летом. После небольшого перерыва «на личное время» осужденные выходят на работу. Это я тебе рассказываю про производственные отряды, в твоем отряде будет немного другой распорядок дня – твои женщины работают на разных объектах, в том числе за зоной, на расконвойке. На все рабочие объекты ты обязана ходить, проверять, всё ли у них там в порядке. И еще нужно писать характеристики по окончании срока наказания, при предоставлении на условное и условно-досрочное освобождение, перевод в колонию-поселение, на просьбу о помиловании. А еще в течение всего дня будешь принимать женщин по личным вопросам. Целый день будешь вертеться как белка в колесе, нелегкий у нас хлеб. Плюс работа по выходным по графику и дежурства ночью. Приходим к подъему в половине шестого утра или к отбою, в ночь. Ну, поняла что-нибудь? – лукаво улыбаясь, спросила Екатерина Ивановна.

– Поняла кое-что, – упавшим голосом ответила Галина, объем работы ее ошарашил. – Так мы пойдем сейчас смотреть секции?

– Пойдем, сведу на экскурсию. Теперь дневалка всё уже вылизала и придраться будет не к чему, – Екатерина Ивановна рассмеялась.

Они вышли из кабинета в вестибюль с четырьмя дверями жилых секций. Дневальная уже ждала их.

– Ну, Смирнова, в какую секцию можно заглянуть, чтобы не испугаться? – спросила ее Екатерина Ивановна.

– В какую скажете, гражданка начальница, в такую и поведу вас, – отвечала та.

Вслед за дневальной и Екатериной Ивановной Галина переступила порог жилой секции. Ее взору предстало помещение, уставленное двухъярусными металлическими кроватями в два ряда, в проходе стояли табуретки, одну кровать от другой отделяли тумбочки. Кровати были заправлены аккуратно, темное одеяло пряталось в белом конверте из простыни, из-под подушки, одетой в белую наволочку, выглядывал уголок полотенца. На каждой кровати со стороны общего длинного прохода была прикреплена табличка с фамилией, именем, отчеством осужденной. В секции стоял запах сырости и хозяйственного мыла. Екатерина Ивановна открыла несколько прикроватных тумбочек, демонстрируя Галине их содержимое.

– А почему в тумбочках практически ничего нет? – поинтересовалась Галина.

– Всё должно храниться в каптерках, и если это правило не соблюдается, следует наказание. При таком скоплении людей – представь, что будет, если они решат хранить всё свое добро в жилой секции? Сама понимаешь. Сюда ежедневно приходят врачи с обходом, проверяют санитарное состояние отряда, в специально заведенном для этого журнале делают свои отметки, потом в конце месяца подсчитывают баллы. Отряды борются за право занять первое место в трудовом соревновании, а туда входит и санитарное состояние, и количество нарушений режима содержания, и участие в художественной самодеятельности, и наглядная агитация в отряде. Занявшим первые места выдается премия, устраивается праздничный обед для передовиков производства.

Разговаривая, женщины вернулись в кабинет.

– Так что, Галина Петровна, начинай трудиться. Если что непонятно, спрашивай, подскажу.

– А как мне к осужденным обращаться, по имени?

– Ты с ума сошла! Ты осужденных обязана называть только по фамилии, а они тебя гражданкой начальницей, никаких имен. Поняла? Возьми «Правила внутреннего распорядка» и проштудируй их, они лежат в сейфе, там же есть и исправительно-трудовой кодекс. Обращайся по всем вопросам в первую очередь к закону.

Екатерина Ивановна встала со стула и ушла в свой отряд, с улицы помахала Галине рукой. Ответно помахав ей в окно, Галина задумалась: а справится ли она с возложенной на нее задачей? Таких длинных наставлений по освоению профессии в дальнейшем ей уже никто не давал, в детали приходилось вникать самой. В тот первый день она так и просидела в кабинете до обеда, разбирая бумаги в сейфе, листая нормативные документы и стараясь в них вникнуть.

Во второй половине дня она прошла в производственную зону вместе с осужденными. С любопытством наблюдала, как женщины встали в строй, по четыре человека в шеренге. Все были одеты одинаково, в платья в мелкий серый рисунок или черные сарафаны. На груди специальные знаки, на ногах сапоги или ботинки из кирзы, на головах косынки, лица без косметики. Шли молча, без разговоров, иногда слышались редкие выкрики. Осужденных сопровождали начальники отрядов. Дойдя до нарядчицы и контролера из войскового наряда, строй останавливался, бригадир выкрикивала фамилии осужденных, после чего каждая делала шаг вперед, отвечая «я» или «здесь», и дальше снова потоком шли к воротам производственной зоны. Нарядчица, тоже осужденная, карандашом отмечала прошедших людей на деревянной доске, которую держала в руке перед собой, и постоянно терла эти записи резинкой, сверяя цифры. Весь развод на работу занимал не более десяти-пятнадцати минут.

Галина прошлась по цехам. На швейном производстве женщины разбирали детали кроя, после чего занимали свои рабочие места и приступали к пошиву. В цехах было светло, чисто, тепло, по радио транслировали веселые песни, да и у осужденных был совсем не унылый вид: они шутили, бодро переговариваясь. Осмотрев производство, Галина направилась в свой отряд. Она шла по территории зоны и читала развешанную повсюду наглядную агитацию. Это были выписки из «Правил внутреннего распорядка», права и обязанности осужденных, изречения мудрецов.

Едва вернулась в свой кабинет, как в дверь постучали.

– Войдите, – пригласила она.

Миловидная женщина лет под пятьдесят с порога доложила свои анкетные данные, статью приговора суда, срок наказания, после чего обратилась к Галине:

– Гражданка начальница, я пришла с вами познакомиться, я председатель совета коллектива отряда.

Галина в первой половине дня уже успела прочитать в служебной литературе, что в отрядах работают самодеятельные организации осужденных, которые помогают администрации колонии и в первую очередь начальникам отрядов в работе.

– Присаживайтесь. Очень хорошо, что вы сами пришли. 
Я – человек новый, никогда в местах лишения свободы не работала. Расскажите, чем занимаются члены совета коллектива отряда. Начните с себя, за что вы находитесь здесь?

Сидевшая напротив женщина совсем не походила на преступницу, у нее была миловидная, интеллигентная внешность. Тихим голосом она стала рассказывать о себе, своей семье и совершенном преступлении.

– Хищение государственной собственности в крупных размерах, за что получила тринадцать лет лишения свободы с конфискацией имущества, отбыла уже пять лет. – Женщина тяжело вздохнула и продолжила: – Я виновата в совершенном преступлении. Здесь основная масса людей считает, что сидят ни за что, вы еще это услышите сами. Но я считаю, что ни за что не сажают. Пишу «помиловки», может, снимут часть срока. В нашем отряде жить можно, народ спокойный, хозобслуга, бесконвойные. Конфликты редки между женщинами, все боятся потерять свои места 
и снова оказаться в производственном отряде. Там другая обстановка, только за одну невыполненную норму выработки можно попасть в штрафной изолятор, где совсем несладко. В каждом отряде есть совет коллектива отряда, во главе его – председатель. В этот совет входят председатели секций отряда – секций профилактики правонарушений (СПП), производственно-массовой (ПМС), санитарно-бытовой (СБС), культурно-массовой (КМС), физкультурной. Все они работают под руководством начальника отряда и свои заседания проводят только в его присутствии.

Она закончила и смотрела выжидающе, предполагая вопросы. За день на Галину обрушился такой поток новой информации, что с возникшими вопросами она решила повременить.

– Подготовьте мне, пожалуйста, для ознакомления списки всего актива отряда.

– Хорошо, гражданка начальница. Через день они будут у вас по каждой секции отдельно.

Женщина попрощалась и ушла, и почти следом за ней покинула кабинет и Галина. Первый рабочий день закончился. Она шла по территории колонии, и встречные осужденные приветствовали ее. Прожив почти всю свою жизнь в поселке, Галина и не догадывалась, что за колючей проволокой, совсем рядом, функционирует еще один густонаселенный мир, живущий обособленно, по своим правилам. От первого дня осталось сильное впечатление, которым она поделилась со своими родителями, заглянув к ним на обратном пути.

Следующий рабочий день по традиции начался со служебного совещания. В этот раз начальник колонии «экзаменовал» начальников производственных отрядов. Поочередно они вставали и докладывали ему обстановку, отвечая на все интересующие его вопросы. Самыми популярными были следующие: «Сколько невыполняющих норму выработки в отряде с начала месяца и конкретно на сегодняшний день? На сколько процентов отряд отработал за вчерашнюю смену?»

Женщины не всегда точно отвечали на поставленные вопросы, и начальник, хмурясь, требовал деталей. Сцена была настолько унизительной, что Галина обреченно думала: скоро и ее вот так же изощренно будут экзаменовать. Хотелось встать и уйти, пока не поздно, но она перебарывала в себе этот порыв.

После слово взяла заместитель начальника колонии по режимной работе. Сегодня она начала рабочий день с подъема осужденных, лично прошла по отрядам. По ее выводам: осужденные плохо поднимались, не выходили на утреннюю зарядку, и на завтраке отсутствовала почти половина. При входе в общежития бросались в глаза окурки и грязь, во многих отрядах не было прикроватных табличек, а в секциях – плохое санитарное состояние. Рассказывая присутствующим о выявленных недостатках, она называла фамилии провинившихся начальников отрядов. На этом совещание закончилось, начальники, получив утренний «заряд бодрости» на весь рабочий день и пожелания улучшить отношение к работе, покидали актовый зал. Возмущенные женщины переговаривались:

– Посадить бы ее хоть на денек в отряд, не то бы запела. А то прошлась раз в месяц по отрядам и принялась учить. А начальник колонии! Хорошо ему экзамен устраивать, имея перед носом «простыню» за вчерашний отработанный день, все проценты перед глазами. А нам что же теперь, и домой не ходить? Или за час на службу являться?! – Работники выпускали пар по дороге к КПП.

В помещении дежурной части стали разбирать рапорты на провинившихся осужденных, и у тех, кому их много досталось, еще больше портилось настроение. Ведь рапорт означает не только то, что указанная в нем осужденная плохо себя ведет, но и что начальник отряда ее плохо воспитывает. Позже Галина узнает, что на самом деле осужденные старались не нарушать режим содержания, дабы не гневить начальницу отряда, ведь именно от нее зависит, уйдешь ты раньше из этих мест или будешь отбывать срок до конца. В этот раз Галина получила два рапорта. В вестибюле ее встретила дневальная, доложила обстановку, и вместе они прошли по секциям. В помещениях было чисто. Многие женщины находились в комнатах, Галину они приветствовали стоя. Она вошла в свой кабинет и по очереди вызвала к себе двух провинившихся. Обе были молоды, с небольшими сроками наказания. Галина получила от них письменные объяснения и объявила каждой по устному выговору. Женщины остались довольны и клялись, что нарушать впредь ничего не будут. Проступки их были малозначительны, а потому они легко отделались. Не успела за ними закрыться дверь, как позвонили из специальной части, потребовали характеристики на нескольких осужденных. Она отправилась в спецчасть, где получила личные дела, и так зачиталась, что писать характеристики пришлось на следующий день. Пройдет совсем немного времени, и Галина освоит все тонкости своей работы – научится быстро знакомиться с личными делами осужденных, оформлять дневники воспитательной работы на вновь прибывших, делать выпис-
ки из приговора суда, справки о поощрениях и взысканиях.

В отряде, который ей поручили, состояло сто человек, возрастной состав – от восемнадцати до семидесяти лет. Женщины были осуждены по разным статьям: от тунеядства до убийства с расчленением трупа. В первое время, еще плохо зная своих людей, во время проверки наличия осужденных она проходила вдоль строя. Проверяла форму одежды, вглядывалась в женские лица, пытаясь определить, за что та или другая осуждена. Запомнив фамилии, приходила в свой кабинет и по дневнику воспитательной работы сверяла свои предположения, почти всегда попадая в точку.

Как оказалось, работа начальника отряда требовала большой самоотдачи. Перевоспитать взрослых женщин было, конечно, невозможно. Поэтому по сути задача начальника отряда заключалась в том, чтобы в условиях изоляции, оторванности от семьи и общества помогать осужденным решать их проблемы (колонийские и домашние). Осужденные были обязаны знать и выполнять все режимные требования внутреннего распорядка колонии. А в идеале – еще и пересмотреть свое преступное прошлое, чтобы, выйдя «из-за колючей проволоки», не совершать других преступлений.

Несмотря на то, что выписки из правил внутреннего распорядка были развешаны повсюду на стендах и проводились многочисленные беседы и лекции, восемьдесят процентов женщин их нарушали. За нарушения имели взыскания, снимаемые администрацией не ранее чем через полгода за примерное поведение. Осужденные, имевшие взыскания, усугубляли свое положение в зоне, срок их условного и условно-досрочного освобождения отодвигался на неопределенное время.

На свою первую комиссию по условному освобождению Галина составляла характеристики, предварительно переговорив с председателем совета коллектива отряда и исходя из уже имевшихся материалов в личных делах. Комиссия состояла из представителей всех служб колонии, председателем был замполит, главными действующими лицами, помимо осужденных – начальники отрядов. Они представляли присутствующим своих подопечных, рассказывая обо всех их достоинствах и недостатках, и в конце подводили итог: ходатайствую или не ходатайствую о переводе осужденной на стройки народного хозяйства для дальнейшего отбывания срока наказания. Все члены комиссии внимательно слушали начальников отряда, акцентируя внимание на последних словах: «ходатайствую» или «не ходатайствую». Осужденные, приглашенные на комиссию, выглядели празднично: в отутюженных платьях, белых косынках, начищенных до блеска сапогах и ботинках. Они стояли поотрядно в коридоре перед дверями, где решались их дальнейшие судьбы, и на их лицах прочитывались волнение и тревога. Многих женщин, имевших взыскания, оставляли еще на полгода.

Уже позже, вникнув во все детали работы, Галина поняла, что не все начальники отрядов заранее морально готовят своих осужденных к подобным мероприятиям. Многих представляли с неснятыми взысканиями, им комиссия отказывала, в то время как осужденные считали, что если их представили, значит, обязаны отпустить «на стройки». Но – увы... Получив отказ, женщина тут же устраивала истерику, оскорбляя начальника отряда и всех, кто попадал под руку, соответственно тут же получала очередное взыскание. Для себя Галина сделала вывод: осужденных нужно к комиссии готовить, объясняя каждой перспективу в соответствии с личном делом, количеством поощрений и взысканий. В личных беседах пыталась доходчиво объяснить, как правильно себя вести, чтобы освободиться раньше.

Много внимания она уделяла беседам с новыми осужденными с первого момента их пребывания в отряде, стараясь вовремя удержать от неверных шагов. В дальнейшем они также спешили за советом к Галине, не упускавшей ни одной из них из поля зрения. Осужденные представали перед ней совершенно разные по образованию, воспитанию и жизненному опыту, но мечта почти у всех была одна – как можно быстрее уйти домой. Мечтали о свободе даже те, у кого дома не было.

За рабочий день Галина очень уставала, общение с людьми требовало душевных сил, но работа ей нравилась. Она чувствовала себя нужной этим женщинам, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Каждый день она с энтузиазмом спешила на службу, обдумывая план работы на день. Осужденные женщины постепенно становились частью ее жизни. Работа с ними вошла в привычку, стала необходимостью и не отпускала даже дома. Уже засыпая, Галина критическим взглядом окидывала прожитый день, давая оценку своим действиям. И чаще всего оставалась довольной.

 

Глава 11

Поступление, «свадьба» и море...

Через восемь месяцев службы Галине Петровне присвоили первое воинское звание младшего лейтенанта. На утреннем совещании ее поздравил начальник колонии, а вечером это событие отмечали всем коллективом политико-воспитательной части. Коллеги говорили много хороших, добрых слов, желали дорасти до генерала.

– Я постараюсь, – отвечала им счастливая Галина. Она поняла, что наступил удобный момент проситься на учебу.

Собрав учебники и шпаргалки, Галина отправилась в областной центр – большой красивый город, раскинувшийся по берегам судоходной реки. Поселившись в маленькой гостинице на окраине, поехала в институт. Там узнала, что из ее родных мест, только из других поселков, приехали на экзамены десять мужчин. Ранее они не были знакомы. Галина посоветовала им поселиться в свою гостиницу. «Конечно, лучше, если мы все будем рядом», – согласились они.

Мужчины, едва разложив свои вещи, пришли к ней в номер.

– Мы намерены отметить день приезда. Составишь компанию? – спросил самый боевой из них, Юра.

– Хорошо, составлю.

– Тогда мы в магазин за горючим и закуской, а ты можешь подождать в нашем номере.

– Нет. У меня еще дела. Позже присоединюсь к вам.

Узнав у администратора гостиницы, где находится 
ближайшая парикмахерская, Галина направилась туда. Ей соорудили высокую красивую прическу. Когда она появилась на пороге комнаты, мужчины издали неподдельный возглас восхищения и сразу усадили ее во главе стола.

– Ну, Галина, выглядишь настоящей красоткой с обложки журнала. Совсем не догадаться, что в зоне с зеками работаешь, – сказал один из них. Галя пропустила комплимент мимо ушей, разглядывая неизвестно откуда взявшийся баян.

– Откуда здесь инструмент, с собой привезли? – удивилась она.

– В прокате только что взяли, сейчас песни петь будем, а может, и спляшем, – ответил Юра и, обняв баян, заиграл на нем популярные мелодии. Подхватили дружным хором, стало весело. После употребления спиртного мужчины расслабились, оживленно рассказывали смешные истории из своей практики работы в зоне, травили анекдоты.

В самый разгар веселья открылась дверь, и в комнату вошел еще одни абитуриент. Он единственный не захотел вселиться с ними в гостиницу, обосновавшись где-то в центре. Увидев, что попал прямо к столу, неприкрыто обрадовался:

– Привет, ребята, решил вас навестить, посмотреть, как вы тут устроились. Вижу, что хорошо, – сказал он, потирая руки.

– Анатолий, – представился он Галине и сразу же стал оказывать ей знаки внимания. Вечер пролетел незаметно, а напоследок заводила Юрий вдруг предложил:

– Давайте сыграем свадьбу. Невестой будет, соответственно, Галина, ну а женихом... – он оценивающе скользнул взглядом по присутствовавшим в комнате мужчинам, – Анатолий!

Все поняли, что Юрий решил придать заканчивающемуся веселью остроты, и одобрительно зашумели, снова рассаживаясь за столом. Анатолия усадили рядом с Галиной, разлили остатки спиртного в стаканы, выпили и стали кричать «горько». Анатолий, как настоящий жених, тут же облапил «невесту», пытаясь поцеловать. Не на шутку рассердившись, она оттолкнула ухажера.

– Ну всё, ребята. Ваши шуточки уже далеко зашли. Продолжайте играть свадьбу без меня, теперь пусть Юра исполняет роль невесты.

Галина вышла за дверь. В номере ее уже укладывались спать соседки. Настроение было испорчено.

Через некоторое время послышались шаги и в дверь постучали.

– Галя, открывай, это Юра.

Сняв крючок, распахнула дверь.

– Ты не обижайся на меня за «свадьбу», хотелось просто 
подурачиться, а Анатолий понял всё «по мере своей начитанности». Забудь и извини.

– Хорошо, Юра. Забудем об этом.

Закрыв за ним дверь, Галина как подкошенная рухнула на постель.

Проснувшись утром от головной боли и сухости во рту, лежа с закрытыми глазами, она вспоминала вчерашний вечер, и вдруг как молния ее пронзила мысль: «А где моя сумочка?» В сумочке оставалась небольшая сумма денег и, главное, лежало служебное удостоверение. От мысли, что она его потеряла, сковал страх, последствия утраты могли быть непредсказуемыми. С бьющимся сердцем вскочила с кровати, осмотрела все свои вещи – сумочки не было. С усилием вспомнила: сразу после парикмахерской пошла в комнату мужчин, где поставила сумочку на шкаф. Значит, она должна быть там. Волнение сразу улеглось, она неторопливо оделась, привела себя в порядок и направилась в номер Юрия.

Открыл заспанный коллега.

– Это ты... Заходи, а мы еще спим.

С этими словами он юркнул под одеяло. На соседней кровати крепко спал Степан. Галина увидела на шкафу свою сумочку, обрадовалась, сняла ее, открыла. Мелочь была на месте, а служебное удостоверение исчезло. Ноги ее подкосились и она села на стул.

– Что за шутки, ребята? Проснитесь же, у меня пропало удостоверение!

– Как пропало? – выглянул из-под одеяла Юрий, он, видимо, уже понял, что Галина не шутит и спать им дальше вряд ли придется.

– Кто-то его украл. Что же мне теперь делать?

– Подожди, не раскисай. Сейчас найдем.

Мужчины перетряхнули все вещи в номере, но удостоверения не нашли.

– А где мое удостоверение? – вдруг озаботился Юра. Полез за ним в карман кителя, но не обнаружил на привычном месте. Документы Степана были при нем.

– Ну и какие будем делать выводы? – спросила Галина.

– А такие! Удостоверения мог взять только Анатолий в отместку мне и тебе. Сейчас мы с ребятами поедем и набьем ему физиономию. Степан, иди, собери ребят.

Юра нервно мерил шагами комнату, пока не вошли члены вчерашней компании. Мнение о краже у всех было одно: документы похитил Анатолий, чужие не заходили.

– Жди нас. Не волнуйся. Вернемся с документами, – пообещал Юрий.

Галина вернулась в свой номер, открыла учебник, попыталась читать, но мысли не слушались.

Наконец раздался стук в дверь, на пороге показался Юра.

– Всё бесполезно, божится, что не брал документы. Бить не стали.

– Наверное, он их уже уничтожил. А я всё-таки надеялась на его порядочность. Теперь будем ждать наказания, а пока экзамены сдавать, – так рассудила Галина, пытаясь успокоить и себя, и Юрия. В подавленном настроении он ушел к себе в номер.

На следующее утро абитуриентов рассадили в большой аудитории, и после того как преподаватель написал на доске темы, зашелестели шпаргалки. Галина осторожно вынула из кармана свои. Ничего даже близко похожего на предложенные темы у нее не было. Тогда она выбрала сочинение на свободную тему по книге Л.И.Брежнева «Малая земля». Перед поездкой на политзанятиях с осужденными она изучала это произведение. Ее новые товарищи сидели неподалеку, крутили головами, знаками спрашивая у нее, нет ли шпаргалки. Увы, помочь им было нечем. Время, отведенное на сочинение, пролетело быстро. Готовые работы сдавали преподавателю и, распаренные от усердия и духоты, выходили в коридор.

– Что написали, то и написали. Уже ничего не изменишь. Послезавтра узнаем результат наших стараний. А сейчас давайте рванем в какой-нибудь ресторан и отобедаем там в приличной обстановке. Отметим наш первый экзамен.

Предложение приняли на «ура», сели в подъехавший к остановке автобус и по ходу его следования разглядывали в окна подходящие вывески. Вскоре, весело переговариваясь, направились к многоэтажной гостинице, на втором этаже которой располагался ресторан. Галина с интересом разглядывала обстановку. Ей вспомнились проделки девчонок-студийцев. С тех пор в ресторанах она ни разу не была. Зал в это дневное время был полупустым, за двумя столиками сидели мужчины с кавказской внешностью. На эстраде настраивали инструменты музыканты. Компания Галины заняла столик у окна, к нему подставили недостающие стулья. Поддерживая беседу, Галина между тем решила проверить на присутствовавших в зале мужчинах, не утратила ли она способности привлекать внимание. Прошлась глазами по их лицам и, наткнувшись на призывный взгляд, тут же обратилась к одному из своих коллег и засмеялась его шутке. «Сработало!» – подумала она с удовлетворением. Официант принес им обед, и все принялись за трапезу. Вскоре пойманный взглядом мужчина сделал попытку пригласить Галину на танец. Ее коллеги воспротивились этому, да и сама она не хотела танцевать, и, отобедав, компания покинула ресторан.

Остаток дня Галина провела в гостинице, почитала учебник и легла спать. Следующий день был посвящен знакомству с достопримечательностями города. Их компания гуляла по центральным улицам, насквозь пропахшим ванилином от расположившейся неподалеку кондитерской фабрики. Они ели вкусные булочки, запивая сладким молочным коктейлем. Город пришелся Галине по душе.

Поехав в институт, они узнали, что все, кроме Галины, провалили сочинение. Мужики погоревали, но недолго. Юрий бодро заявил:

– В том же составе приедем сюда на следующий год и поступим, ну а в этом хоть несколько дней отдохнули от работы. Вот жалко, что без Галины будем.

– А я куда денусь?

– Ты в этом году поступишь! – уверенно сказал он и оказался прав.

В тот же вечер мужчины, собрав вещи и сдав баян, уехали домой, пожелав Галине ни пуха ни пера. Она осталась, сдала все экзамены и была принята на учебу. Поступлению радовалась как ребенок: ее мечта сбывается, она станет юристом.

Галина вернулась домой и на следующий день вышла на службу. Написала объяснение по поводу утраты служебного удостоверения, скрыв истинные причины, и «награда» не заставила себя долго ждать. В одном приказе ей и Юрию объявили по выговору. На этом инцидент был закончен, и жизнь пошла в старом русле. Подошло время отпуска, она задумала провести его на юге, искупаться в Черном море. Теперь она могла себе это позволить: дорога была бесплатной в оба конца. Решила ехать «дикарем» в Евпаторию, вспомнив, что поэт-трибун Маяковский в стихах воспевал это место.

Дорога не показалась Галине обременительной, она целыми днями смотрела в окно, потом, читая, засыпала. Оказавшись на парящем от зноя перроне, увидела, что прибывших встречает толпа местных жителей. Они предлагали жилье за вполне умеренную плату. К ней тоже подошел пожилой мужчина и пригласил к себе – в пристройку возле дома. Жилье располагалось неподалеку от моря, рынка и кинотеатра, что Галину вполне устроило. Встретила их хозяйка, Людмила Семеновна, очень милая и приветливая женщина, показала дом и пристройку, внутренним убранством очень похожую на гостиничный номер, только удобства находились во дворе.

Погода стояла солнечная, жаркая, дождей не было, целыми днями Галина пропадала на городском пляже, покупала на весь день лежак, а когда надоедало лежать на досках, плавала и загорала на песке. Утром по дороге на пляж заходила на рынок, покупала грецкие орехи, очень спелые, раскалывавшиеся на две половинки от нажатия пальцев. Потом, лежа у моря, наслаждаясь морским воздухом, поедала полезные плоды.

Уходила с пляжа только к вечеру, по пути покупая продукты к ужину, фрукты, вино. Бочки с вином стояли по всему городу, оно было дешевое и кислое. Смыв под душем соленую морскую воду, Галина принималась за приготовление еды, а потом все отпускники, жильцы хозяйского дома, собирались под развесистым фруктовым деревом во дворе, пили вино, вели нескончаемые разговоры, пели песни. На ночь Галина, щедро намазавшись кефиром, заворачивалась в простыню и засыпала. А утром, позавтракав бутербродами с чаем, снова бежала на пляж.

К концу отпуска Галина казалась бронзовой от загара. Прощаясь с морем, бросила в воду монетки, чтобы вернуться.

Продолжение следует