На пути к лету

– ...лето красное пропела; оглянуться не успела, как зима катит в глаза, – Людмила прочитала строчки из басни Крылова «Стрекоза и Муравей» и замолчала.

Анечка крепко спала, повернувшись на бок и подложив руку под щёку. Тонкие льняные прядки разметались на подушке, губки приоткрылись, а брови слегка нахмурились совсем как когда-то у Руслана. Людмила закрыла книгу, поправила внучке одеяло и вышла из комнаты, чтобы не видеть детского лица со знакомыми чертами любимого
человека.

«Как зима катит в глаза», – повторила про себя женщина и задумалась. У неё зима наступила уже давно, сковала сердце монолитом льда, заморозила душу, поселилась во взгляде холодной, безжизненной пустотой. Прошло целых шесть лет, как дверь в цветущую, счастливую пору жизни захлопнулась навсегда, оставив Людмилу в одиночестве посреди мрака и отчаяния. Шесть лет назад Руслан сел за руль и помчался навстречу своей гибели. Он был так счастлив, что у него родилась внучка, и хотел успеть к её выписке
из роддома. Он бы успел... Но где-то наверху рассудили
по-другому.

Разумом Людмила понимала, что Анечка ни в чём не виновата, но сердце сжималось при виде внучки, и одна и та же мысль билась в мозгу – Руслан погиб из-за неё. И если в других женщин внуки вдыхали радость новой жизни, то для Людмилы присутствие рядом Анечки было мучительным и болезненным. Дочь Ира жила с мужем в отдельной квартире и не сразу поняла, что творится с матерью. Она быстро оправилась от потери отца, с головой погрузившись в заботы о младенце. А когда поняла, было уже поздно – Людмила заледенела душой и на внучку смотрела отстранённо. Тем не менее она старалась. Даже самоотверженно предложила Ире приводить к ней Анечку с ночёвкой на выходные раз в месяц. Унылые выходные, в которых она усаживала девочку перед телевизором, кормила, часа два выгуливала и с облегчением укладывала спать, только бы не слышать её слишком звонкого голоса. Любые шумные игры Людмила пресекала на корню, не находя в себе сил для проявления радости с этим ребёнком. Ира пыталась вразумить маму, обижалась, плакала, грозилась и умоляла, но потом смирилась, в надежде, что та оттает со временем.

Но Людмила не таяла. С плохо скрываемым неудовольствием она выслушала сегодняшнюю Ирину просьбу приютить Анечку у себя на несколько дней, пока дочь с мужем съездят на важную выставку в столицу. Сватов в городе не было, они укатили куда-то на целый месяц, а нянькам Ира не доверяла. Пришлось согласиться оставить внучку у себя, при этом Людмилу больно кольнуло в сердце, когда Анечка вдруг расплакалась в прихожей, прижавшись к ногам Иры:

– Мамочка, не уезжай! Не хочу к бабушке Люде, она злая!

А теперь вот и слова из басни «зима катит в глаза» задели что-то в замёрзшей душе, всколыхнули и разбились о лёд, сковавший сердце.

Людмила прошла к себе в спальню и выдвинула ящик комода, в котором хранилась память о Руслане – альбомы с их детскими фотографиями, старые кассеты с видеозаписями, письма и открытки, перевязанные лентой, лепестки от засушенного первого букета и много других мелочей, из которых можно было сложить целую жизнь. Она не помнила себя без Руслана – мальчика-погодка из квартиры этажом выше, ставшего всем в её жизни – сначала братом и другом, а потом мужем. Он был всегда, как солнце и небо, как воздух и вода. «Руслан и Людмила» – так дразнили их с детства во дворе и в школе, и ни одному Черномору не под силу было разрушить их счастье. Так продолжалось несколько десятков лет. Пока не родилась Анечка... «Мышка бежала, хвостиком махнула...» И весь мир Людмилы разлетелся вдребезги. Из-за альбома выглядывала синяя тряпица. Людмила потянула её и вытащила Хрюника – деревянного человечка, подаренного ей Русланом ещё в школе. Он сам сделал его на уроке труда, и вначале это был Буратино. Но длинный нос не удержался и сразу же отвалился, оставив на рожице человечка круглое пятно, похожее на свиной пятачок. За это Людмила назвала его Хрюником и нарядила в красную курточку, синие штанишки и клетчатую кепку с помпоном. Ручки-ножки человечка двигались на шарнирах, а на деревянном лице с пятачком-носом застыла нарисованная озорная улыбка.

– Здравствуй, Хрюник, – проговорила Людмила, разглаживая на человечке выцветшую курточку. – Не скучаешь в ящике? – спросила она и даже похолодела от мелькнувшей мысли отдать игрушку Анечке.

Только не это! Пусть лучше лежит в комоде, целее будет. Женщина отложила человечка в сторону и взяла связку писем. Что-то маленькое выпало из них и со стуком шлёпнулось на пол. Людмила наклонилась и подняла тоненькое колечко с розочкой завитушкой, скрученное из медной проволоки. Первое колечко, подаренное ей в детстве Русланом. «Теперь ты – моя невеста», – сказал он тогда и впервые поцеловал её в щёку. Людмила машинально примерила колечко на мизинец, и оно с трудом, но наделось. Поддавшись воспоминаниям, женщина закрыла лицо руками и громко расплакалась.

– Рёва-корова, дай молока! – вдруг сказал кто-то рядом тоненьким голоском.

Людмила испуганно вздрогнула и обернулась – неужели Анечка проснулась и пришла потихоньку в спальню? Но рядом никого не было, а голос снова произнёс:

– Плакса-вакса-колбаса, на верёвочке хамса! Ну? Чего ревёшь?

Кто-то больно дёрнул Людмилу за волосы. Она ойкнула, повернулась к комоду и вскрикнула от неожиданности, увидев Хрюника. Деревянный человечек стоял, подбоченившись и выставив перед собой ногу.

– Чего разнюнилась? – спросил он и скорчил уморительную рожицу. – Фу! Не люблю плакс!

– Хрюник, ты живой? – прошептала Людмила, не веря своим глазам.

– Ты живой? – передразнил он её писклявым голосом. – Вот умора! Нет! Я мёртвый!

Хрюник неожиданно упал и замер. Людмила взяла его в руки и потрясла. Игрушка как игрушка. Деревянные ручки-ножки безжизненно болтались. Привиделось, что ли. Женщина поднесла Хрюника к лицу, а он вдруг снова ожил и ухватил её за нос.

– Получи сливу! – закричал он.

Людмила в ужасе отшвырнула игрушку и выбежала из спальни в ванную. Она открыла кран с холодной водой и долго плескала себе в лицо. Неужели она начала сходить с ума? Разве такое возможно, чтобы старая деревянная игрушка обзывалась и дёргала за нос и волосы? Если так пойдёт дальше, то визит к психиатру неминуем. Медное колечко зацепилось за волосы, и Людмила попыталась снять его. Но оно слишком туго село на мизинец и не соскальзывало даже после намыливания пальца. «Ладно, – решила женщина, – завтра сниму». Она тихо вернулась в спальню и вздохнула с облегчением – человечек валялся на полу там, куда она его бросила. «Конечно, привиделось», – решила Людмила, с опаской подняла Хрюника и положила его в ящик комода. Потом взглянула на часы и решила, что пора спать – перед работой ещё надо завезти Анечку в садик.

* * *

Утро началось с непривычных хлопот – внучка, как назло, канючила, не желая вставать, чем приводила Людмилу в состояние крайнего раздражения. Женщина не позволяла себе опозданий и к подчинённым была крайне строга, иногда доводя до слёз и скрежета зубов особо впечатлительных. Это когда Руслан был жив, они с ним, как основные учредители компании, вольничали с графиком и с пониманием относились к чужим семейным обстоятельствам. Но после его гибели Людмилу словно подменили. Проблемы других были ей безразличны, ведь что они значили по сравнению с её жизнью, потерявшей всякий смысл? Постепенно сочувствие сотрудников сменилось на неприязнь, и даже директор, тёртый калач, старался общаться с ней как можно реже.

Одеваясь на работу, женщина вспомнила, как ей привиделся оживший Хрюник, взглянула на закрытый ящик комода и покачала головой. Надо больше не думать об этом и не забыть снять колечко. Пальцы немного отекли за ночь, и проволока больно впилась в кожу. Людмила намылила руку, но кольцо по-прежнему не слезало. В дверь ванной заглянула Анечка. Она запуталась в одежде и пришлось срочно переодевать её. Потом умывать, чистить зубы и заплетать косички. В это время на плите сбежала молочная каша, а внучка напомнила, что завтракает в садике. Понимая, что уже опаздывает, Людмила схватила сумку, взяла Анечку за руку и помчалась из квартиры к машине.

На работу она всё-таки опоздала. И хотя учредитель компании мог это позволить, Людмила чувствовала себя как провинившаяся школьница. Она быстро прошествовала по коридору в свой кабинет мимо женщин из бухгалтерии, как вдруг до неё донёсся шёпот одной из них:

– Смотрите-ка, наша снежная королева изволит опаздывать.

– Ой, да какая там королева! – фыркнула другая. – Старая грымза!

Сзади захихикали, но Людмила не стала оглядываться. «Старая грымза», – с горечью повторила она, сама не понимая, почему вдруг стало так обидно. Она вошла в кабинет и остановилась у зеркала, словно впервые увидела себя. Из отражения на неё смотрела женщина с поблекшим лицом, холодным взглядом тусклых глаз, со скорбно поджатыми губами и заострившимся носом. Серые, с густой проседью волосы схвачены в жидкий, свисающий хвост. Брючный коричневый костюм давно ушедшей моды дополнял образ, и Людмила ужаснулась. Ей ведь всего пятьдесят один, а выглядит она лет на двадцать старше. В волнении она швырнула сумку на стол, как вдруг оттуда послышалось:

– Эй, там, полегче!

Людмила бросилась к сумке, раскрыла её и оттуда выскочил Хрюник.

– Та-дам! – воскликнул он, становясь на столе в торжествующую позу. – Сюрприз!

– Так ты не привиделся?! – Людмила округлила от удивления глаза.

– Ещё чего! – Хрюник принялся деловито прохаживаться по столу. – Та-ак! Значит, тут ты работаешь? Классные квадратики! – Он вскочил на клавиатуру ноутбука и начал играть в классики.

– Здесь нельзя прыгать! – крикнула Людмила.

– Бее! Жадина! – Хрюник высунул язык, перескочил на настольную лампу и вместе с ней свалился на пол.

– Да что ж такое! – Людмила заглянула под стол, но Хрюника на полу уже не было. Он забрался в мусорную корзину, скатал бумажный шарик и швырнул его Людмиле в лицо с криком:

– Гол!

– Прекрати сейчас же! – воскликнула женщина.

– Фу! Какая ты скучная! – ответил человечек. – Пойду с другими поиграю!

– Не смей! – крикнула Людмила, но было уже поздно. Хрюник выскользнул в приоткрытую дверь, и стук его деревянных ботинок раздался в коридоре. Людмила выбежала следом:

– Стой! – крикнула она. – Вернись сейчас же!

– Не догонишь! Не поймаешь!

Хрюник припустил от неё со всех ног. Людмила бросилась за ним. Человечек улепётывал, на ходу оборачиваясь и показывая язык. Завернув за угол, он влетел в раскрытую дверь приёмной директора.

– Ну, берегись, негодник! – крикнула Людмила и вбежала следом.

Из-за стола поднялась испуганная секретарша:

– Здравствуйте, Людмила Павловна! А вас как раз все ждут на совещание. – Она указала на кабинет директора.

– Меня? – удивилась женщина. – И Хрюник тоже там?

– Это вы о ком? – Девушка покраснела.

– Ладно! – Людмила махнула рукой. Она вошла в кабинет, кивнула присутствующим и села в своё кресло, выискивая взглядом человечка.

Совещание было уже в разгаре. Директор – одутловатый мужчина с маленькими глазками на полном лице – грозным голосом распекал начальника отдела сбыта.

– План прошлого месяца провален – раз! – Директор сложил толстенькие, как сардельки, пальцы в кулак и стукнул по столу. – Прозевали сроки поставки постоянному клиенту – два!

Кулак снова обрушился на стол. Начальник отдела сбыта задрожал, остальные опустили глаза в пол, и в это время Людмила увидела Хрюника. Он вскарабкался на бумаги, лежащие перед директором, надул щёки и принялся важно прохаживаться в такт словам, грозя всем кулачком.

– Прекрати сейчас же! – крикнула Людмила.

Директор замер на полуслове, его кулак повис в воздухе, а все присутствующие повернулись к женщине.

– Простите, Людмила Павловна, это вы мне? – с недоумением спросил мужчина.

В это время Хрюник взобрался к нему на плечо и принялся строить рожки.

– Не вам, а ему!

Начальники отделов заёрзали в креслах, кто-то прыснул в кулак и закашлялся.

– Да вы что? – воскликнула Людмила. – Не видите этого чертёнка?

– Кого? – спросил директор, наливаясь краской.

– Хрюника! Вот же он! На вашей голове! – Людмила указала рукой и вопросительно посмотрела на коллег по работе...

Домой она мчалась в ужаснейшем расположении духа, спасаясь от позора. Совещание, конечно же, было прервано. Директор оставил её в кабинете и мягким, участливым тоном поинтересовался, когда она последний раз была в отпуске. Потом упросил подписать заявление хотя бы на две недели отдыха и лично проводил к машине. Уходя из офиса, Людмила ловила на себе злорадствующие взгляды и не могла понять, действительно ли она сошла с ума? Хрюник как сквозь землю провалился, никто из сотрудников его не видел, и женщина всё больше склонялась к мысли, что заболевает. До вечера она ездила по городу, потом забрала Анечку из садика и с тяжёлым сердцем вошла в квартиру.

– Ну наконец-то! – послышался знакомый голос из комнаты. – От скуки помереть можно!

Не разуваясь, Людмила бросилась в гостиную – Хрюник сидел на люстре и раскачивался на ней, как на качелях.

– Бабушка, а кто это? – Анечка задрала голову к потолку и с любопытством смотрела на Хрюника. – Смешной человечек!

– Ты его видишь? – воскликнула Людмила, опускаясь на корточки перед Анечкой. Девочка кивнула, и женщина порывисто обняла внучку. – Значит, я не сумасшедшая.

– Вот балда! Конечно, не сумасшедшая! Кроме тебя, меня видят дети и животные! Так, быстро корми девчонку, я хочу с ней играть! – заявил Хрюник, перепрыгивая с люстры на шкаф.

– Вот здорово! – Анечка захлопала в ладоши и вприпрыжку побежала в ванную мыть руки, а Людмила зашла в спальню и в ужасе остановилась на пороге – содержимое ящика комода валялось на полу.

– Как ты мог? – Чуть не плача, она бросилась собирать разбросанные письма и фотографии. – Это же память о Руслане!

– Напихала в мой дом кучу всякого хлама и рыдает над ним, – заявил человечек. – А где игрушки?

– Здесь им не место!

– Вот наделаю из этих бумажек самолётиков, будешь знать!

– Нет! Я запрещаю тебе! – воскликнула Людмила.

– Тогда купи мне игрушек!

– Кажется, у Анечки есть кукла, – неуверенно сказала Людмила.

– Ещё чего! Я хочу много и разных! Иначе – самолётики!

– Ладно, – сдалась женщина, – завтра съездим в магазин и купим.

После ужина Хрюник сначала бегал с Анечкой по квартире в догонялки, а потом потребовал от Людмилы сыграть с ними в прятки. Она долго отнекивалась, пока он снова не пригрозил самолётиками, и только успела притаиться в шкафу, как позвонила Ира:

– Не могу говорить. Я в шкафу, – прошептала Людмила в телефон.

– Мама, что случилось? Зачем ты забралась в шкаф? – встревожилась дочь.

– В прятки играю.

– А-а-а, – многозначительно протянула Ира и отключилась.

В играх время пролетело, как одно мгновенье. Исподтишка Людмила пыталась поймать Хрюника, чтобы закрыть его где-нибудь, но он всё время ускользал, не даваясь в руки, а ближе к ночи и вовсе исчез. Людмила уложила засыпающую на ходу Анечку, рухнула в постель и сразу же провалилась в сон.

Проснулась она не от будильника, а от какой-то возни рядом. Людмила открыла глаза и увидела перед собой Хрюника. Рядом с кроватью на пуфике сидела внучка и тихо посмеивалась, закрывая рот ладошкой.

– Что вы делаете? – сонно пробормотала Людмила.

– Играем в Бабу-Ягу, – ответил Хрюник.

– Да? И кто же Баба-Яга?

– Ты! – воскликнул человечек, и тут только Людмила заметила в его руках маникюрные ножницы и карандаш для подводки глаз.

Она вскочила с кровати и бросилась к зеркалу. Из отражения на неё смотрело размалёванное чёрными полосами лицо, а волосы торчали во все стороны, обрезанные клочьями разной длины.

– Это невыносимо! – воскликнула женщина. – Я тебе сейчас покажу!

Но Хрюник не терял времени зря и предусмотрительно забрался на люстру.

– Спускайся сейчас же! – велела ему Людмила, но в ответ получила высунутый язык. – Ах, так! Ну, держись!

Она схватила швабру и попыталась ею смахнуть Хрюника с люстры.

– Вылитая Баба-Яга! – кричал он сверху, весело приплясывая. – Не достанешь!

Он перепрыгнул на шкаф, затем на книжную полку, потом уцепился за штору и проворно забрался под самый потолок. Анечка покатывалась со смеху, наблюдая, как разрисованная, взлохмаченная бабушка бегает со шваброй за деревянным человечком, сбрасывая книги и опрокидывая вазоны с цветами. Наконец Людмила сдалась. Она взглянула на часы, с ужасом поняла, что Анечка опаздывает в садик, и помчалась в ванную умываться. Потом намотала косынку на голову, схватила внучку за руку и выскочила из квартиры, предварительно убедившись, что Хрюника нет в сумке. Сдав девочку воспитательнице, Людмила задумалась. Появляться на людях с тем ужасом, который натворил на голове Хрюник, безусловно, нельзя. Значит, сначала нужно привести себя в порядок.

– Ух ты! Креативненько! – воскликнула парикмахер, когда Людмила плюхнулась в кресло и стащила с головы косынку.

– Мы играли в Бабу-Ягу, – пояснила она.

– Понимаю. – Мастер окинула торчащие волосы профессиональным взглядом. – Согласны поиграть в Елену Прекрасную? К тому же у нас сегодня акция, – доверительным шёпотом сообщила она. – К стрижке с окраской бесплатный макияж от профессионального визажиста.

– Давайте! – обречённо махнула рукой Людмила.

Из салона красоты она вышла с короткой молодёжной стрижкой. Окрашенные в каштановый цвет волосы отливали золотом на солнце. Кожа сияла, глаза и губы подчёркивал умелый макияж, а в руках Людмила несла пакет с кучей средств по уходу за лицом и набор косметики с рекомендациями визажиста. Она села в машину и с удивлением посмотрела на себя в зеркало – неужели эта помолодевшая привлекательная женщина она? Жаль, что Руслан не видит её такой! А может, видит?

– Теперь за игрушками! – за спиной раздался знакомый голос.

Женщина вздрогнула и обернулась – Хрюник нахально развалился на заднем сиденье.

– Как ты здесь оказался?

– Ха! Военная тайна!

– Что ж, – вздохнула Людмила, заводя двигатель, – тогда поехали.

В магазине игрушек Хрюник пришёл в неописуемый экстаз. Он прыгал с полки на полку, указывая Людмиле на плюшевых зверушек, кукол, домики, автомобили и мячики, пока тележка не наполнилась до краёв.

– Куда тебе столько? – удивлялась женщина.

– Аньке половину подарю, – заявил Хрюник, и Людмиле вдруг стало стыдно, что деревянный человечек вспомнил о её внучке, а она нет. Женщина выбрала самую красивую куклу в коробке и положила сверху покупок Хрюника.

Анечка не сразу узнала бабушку, когда та приехала забирать её из садика.

– Ты такая красивая, – пролепетала девочка и взвизгнула от восторга, увидев Хрюника в груде игрушек на заднем сиденье.

Вечер прошёл замечательно! Никто не скакал по люстрам и не носился по комнатам. Анечка с Хрюником разлеглись на полу и устроили приём игрушечных гостей, подъезжаю-
щих на новеньких машинках. Принимала всех Королева. Так внучка назвала подаренную Людмилой куклу. Девочка долго в восхищении рассматривала её, а потом вдруг обняла бабушку, прижалась к ней всем тельцем и прошептала:

– Ты самая-самая добрая, спасибо!

На Людмилу с сияющего детского личика глянули глаза Руслана, и в этот миг женщина почувствовала, как треснул лёд в сердце, а мрак в душе рассеивается от первого лучика летнего солнца. Она смахнула невольную слезу и только погрозила пальцем Хрюнику, закричавшему:

– Фу! Девчонки с телячьими нежностями! Только и
умеют, что обниматься или реветь!

– Не ворчи, – осадила его Людмила. Неожиданно к ней пришла замечательная мысль. – А давайте завтра не поведём Анечку в садик и отправимся гулять в парк.

– А мороженое и качели там будут? – поинтересовался Хрюник.

– Конечно будут! И мороженое, и качели, и даже мост через реку, с которого можно кидать камешки в воду!

– Ура! – захлопала в ладоши девочка. – Как здорово не ходить в садик!

Она снова обняла бабушку, не обращая внимания на крики Хрюника про «телячьи нежности».

На следующее утро, сразу после завтрака, Людмила повезла Анечку и Хрюника в загородный парк. Из шкафа были извлечены старые потёртые джинсы, и оказалось, что они сидят на женщине так же хорошо, как шесть лет назад. Она усмехнулась про себя, вспомнив о «старой грымзе». Что бы теперь сказали сплетницы из бухгалтерии, увидев её с новой причёской и стройной, подтянутой фигурой?

Несмотря на чудесный майский день, людей в парке было мало. Лишь несколько мам прохаживались с колясками, грелись одинокие старички на скамейках, да ватага мальчишек, прогуливающих школу, гоняла вдалеке на лужайке в футбол. Никто не замечал Хрюника, и Людмила лишний раз убедилась, что его видят только она и Анечка. Хотя нет. Смешной рыжий щенок, бегающий в парке и просительно заглядывающий людям в глаза, с весёлым лаем бросился к человечку, обнюхал его, приветливо помахивая хвостом, ткнулся носом в ладошку девочки, а потом взглянул на Людмилу грустными карими глазами. «Бедный малыш, – подумала женщина, – ищет себе хозяина». Но вскоре ей стало не до щенка. Хрюник потащил Анечку за собой на аттракционы, и Людмиле пришлось прокатиться на всех видах качелей и каруселей, вспомнив детство. В конце концов у неё закружилась голова, и Хрюник согласился немного посидеть в кафе и поесть мороженого.

Сидя за столиком на открытой террасе и наблюдая за Анечкой, весело болтающей с человечком, Людмила вдруг почувствовала себя счастливой. Впервые за шесть долгих, мрачных лет без Руслана. А может, он всё это время был рядом с ней, а она просто не замечала? В каждом дне, в
тёплом дуновении ветра и каплях дождя, в лучах солнца, шелесте листьев и в радостном смехе внучки. Как жаль, что она не понимала этого целых шесть лет, как хорошо, что узнала об этом не слишком поздно.

– Фу! – Хрюник похлопал себя по животу. – Наелся! А теперь на мост кидать камешки. Анька, догоняй!

Он первым помчался к мосту через речку, Анечка побежала следом, и Людмила едва поспевала за сорванцами. По дороге они набрали полные карманы щебёнки и принялись швырять её в воду, соревнуясь, кто дальше. Река в этом месте была неширокая, но с глубоким дном и сильным течением.

– Аня! Слезь сейчас же! – крикнула Людмила, увидев, как девочка ставит ногу на перекладину перил.

Женщина бросилась к внучке, но было поздно. Размахнувшись изо всех сил, Анечка не удержалась и кувыркнулась в воду.

– Нет! – закричала Людмила, хватая руками воздух.

В это время Хрюник прыгнул следом за девочкой. Быстрое течение подхватило деревянного человечка и понесло за собой. Не раздумывая ни секунды, Людмила бросилась в воду к захлёбывающейся и барахтающейся внучке. Лишь краем глаза увидела, как рыжая тень метнулась с лужайки к реке.

– Держись! – кричала Людмила, одной рукой подхватив девочку, а второй подгребая к берегу.

Ледяная вода сковывала движения, перехватывала дыхание, но Людмила гребла, ловя ртом тёплый воздух, двигалась отчаянно и быстро, пока не схватилась замёрзшей рукой за трость, заботливо протянутую одним старичком. Сбежавшиеся к берегу посетители парка помогли ей выбраться на берег. Кто-то сразу же принялся растирать Анечку и кутать её в покрывало из коляски, кто-то натягивал на Людмилу сухую футболку и носки, а кто-то уже сбегал в кафе и протягивал стаканчики с горячим чаем. Людмила всех благодарила, плача и смеясь от радости. Она прижимала к себе испуганную внучку, целовала её в мокрую макушку и покрасневшие щёки и приговаривала:

– Всё хорошо, Анечка! Всё хорошо! Бабушка рядом!

Её взгляд упал на мизинец – проволочное колечко исчезло. Наверное, потерялось, пока вытаскивала Анечку из воды. И Хрюник пропал. Унесла речка деревянного человечка. Ну и правильно! Это ведь он виноват, что внучка чуть не утонула... Стоп! Да разве он? Если бы Анечка была осторожней, а Людмила расторопней, ничего бы не случилось. И девочка ни в чём не виновата. Если бы Руслан ехал тогда медленнее, он сейчас был бы рядом с женой и внучкой. Кто-то толкнул Людмилу в спину – она обернулась и увидела мокрого рыжего щенка, держащего в зубах Хрюника...

Через три дня с выставки вернулась Ира. Она ахнула от неожиданности, когда Людмила открыла ей входную дверь.

– Вот это да! – воскликнула она. – Ты ли это?

Из комнаты выбежала Анечка и бросилась Ире на шею с криком:

– Мамочка приехала!

Следом за ней из комнаты с деловитым лаем нёсся рыжий вислоухий щенок.

– А это ещё кто такой? – удивилась Ира.

– Это бабушкин Джек! Он спас нашего Хрюника! – сообщила девочка.

– Хрюника? – Ира вопросительно взглянула на Людмилу.

– Это долгая история, – махнула та рукой. – Может, когда-нибудь мы её тебе расскажем.

– Ладно. Собирайся дочка, домой поедем.

Но Анечка неожиданно расплакалась, прижавшись к ногам Людмилы:

– Не хочу домой! Можно ещё пожить у бабушки?

– У бабушки? – растерялась Ира. – Но ведь...

– Пожалуйста, пусть поживёт. – Людмила взяла дочку за руку. – Я так по ней соскучилась...

Поздно вечером, уложив сонную Анечку, Людмила прошла в свою спальню. Возле кровати на коврике свернулся калачиком маленький Джек, а на комоде сидел Хрюник в новом щегольском наряде. Он больше не оживал перед Людмилой. Наверное, вместе с проволочным колечком из детства исчезла и способность видеть деревянного шалопая. Но иногда, когда Анечка оставалась в комнате наедине с Джеком, Людмиле казалось, что среди смеха и лая слышен тонкий знакомый голосок: «Ещё чего! Фу! Давайте играть!

Рассказы "Селфи" и "Маленький спутник мёртвой планеты" можно прочитать в печатной версии журнала.