. Ольга Светлова

Татуировки, пирсинг, шрамирование: где последняя грань?

Сегодня в еще одном материале о психологических особенностях несовершеннолетних мы расскажем о таком популярном явлении нашего времени, как чрезмерное пристрастие к татуи-
ровкам и пирсингу. Можно по-разному относиться к подобному факту, в конце концов, это личное дело каждого человека. Вместе с тем, нередко бывает – украсив себя единожды, человек уже не может остановиться. В связи с актуальностью темы в России и за рубежом ученые МГУ имени Н.П.Огарева разработали «Программу определения зависимости от модификации тела». Проект создан с целью профилактики психических расстройств у представителей молодого поколения, увлеченных изменениями своего образа.

О грани, за которой начинается патология, факторах, этому способствующих, и многом другом мы беседуем с нашим экспертом – кандидатом медицинских наук, доцентом кафед-
ры психиатрии, наркологии и неврологии Медицинского института МГУ им. Н.П. Огарева, главным внештатным специалистом по медицинской психологии Минздрава РМ, руководителем Мордовского отделения Российского психологического общества Натальей Геннадьевной Токаревой.

Начнем с лирики. Одна из самых известных песен на заданную тему принадлежит Сергею Труханову:

Колокольчик – голос ветра – на китайском красном клене

мне сказал татуировщик: будет больно, дорогая

он собрал свои иголки, опустившись на колени

на его лопатках птица вдаль глядела, не мигая...

Красиво, спору нет, а теперь проза жизни. Данное природой тело в современном мире устраивает далеко не всех. В Советском Союзе татуировки были исторически связаны с тюремной субкультурой, а сегодня молодежь повально увлечена раскрашиванием и прокалыванием своего тела. Рисунки, вшитые имплантаты, шрамирования становятся частью личного бренда, многие берут пример с известных музыкантов и топовых
спортсменов.

По мнению специалиста, в зоне риска находятся молодые люди в возрасте от 18 лет, вышедшие из-под контроля родителей, желающие самоутвердиться. С помощью татуировок или пирсинга «проявляются», отдают дань моде, обозначают принадлежность какой-то социальной группе, либо выражают протест – окружению или себе самому. Тому есть и психологические причины – татуировки, шрамирование и связанная с ними неизбежная боль, используются как способ снизить тревогу, уйти от депрессивного состояния.

К необратимым модификациям тела относятся: декорирование кожи тату, скарификация, пирсинг, шрамирование, вживление инородных предметов (микродермалы, трансдермалы) имплантация пирсинга, оперативные модификации зубов, языка, половых органов, пальцев рук, ног, повторные пластические операции и многое другое.

В науке это явление называют аддикцией модификации тела, а проще говоря – зависимостью от изменения своей внешности. И хотя слова «аддикция» (состояние, при котором человек испытывает непреодолимое влечение к определённому веществу или дея-
тельности, теряет контроль над своими действиями и продолжает их совершать, несмот-
ря на негативные последствия для здоровья, психики или социальной жизни) и «зависимость» не совсем тождественны, далее мы будем использовать их в качестве синонимов. К тату-зависимости часто применяют неофициальный термин «синдром синей болезни».

«Проблема становится все более актуальной в современном обществе. Ее последствия представляют собой порочный круг, который приводит к росту негативных состояний, – рассказывает Наталья Геннадьевна. – Несмотря на то, что зависимость от изменения тела не относится к химической, она несет серьезную опасность в этой связи и распространена практически во всем мире. Молодые люди, стремящиеся соответствовать стандартам красоты, характеризуются изменчивостью настроения. Они подвержены влиянию СМИ, индустрии моды и кинематографа».

Что же такое аддикция модификации тела? По этому поводу существует несколько авторских концепций. По версии известных ученых М.В. Смирновой и М.И. Марьина – подверженные ей студенты, как правило, не удовлетворены своим настоящим. Испыты-
вают страх перед будущим, боятся ответственности. Кроме того, для них характерен высокий уровень аутоагрессии (сознательная или бессоз-
нательная деструктивная дея-
тельность, направленная человеком против самого себя или на окружение).

С.И. Ворошилин считает, что высокая склонность к зависимости от изменения тела совпадает с желанием повысить уровень своей привлекательности у партнера –
показать тело в идеальном виде в поисках восхищения, испытать от этого удовольствие. При этом данное влечение может иметь паталогический характер, если имеет обсессивно-компульсивную тенденцию, то есть навязчивые влечения и действия, которые человек не может самостоятельно контролиро-
вать.

«Программа определения зависимости
от модификации тела»

«В связи с актуальностью проблемы на кафедре психиатрии, наркологии и неврологии Медицинского института МГУ имени Н.П. Огарева была разработана «Программа определения зависимости от модификации тела» для ЭВМ (авторы: Н.Г. Токарева, В.В. Афонин, Д.В. Пузакова), которая запатентована в 2024 году (Свидетельство № 2024690597), – продолжает наш эксперт. – Мы провели серьезное исследование на студентах-медиках, в котором были задействованы студенты всех специальностей – «Педиатрия», «Лечебное дело», «Стоматология». В исследовании также участвовала ка-
федра клинической психологии и психофизиологии Уральского Федерального университета».

Цель программы – изучить взаимосвязь параметров эмоционального равновесия с предрасположенностью к изменениям тела у студентов вузов, как самой подверженной данному влиянию категории. Рассмотрим некоторые аспекты этой научной работы.

В исследовании приняли участие 223 студента МГУ им. Н.П. Огарева и ФГУ. С помощью программы провели тестирование, в результате выявили 4 группы по степени склонности к изменениям внешности: высокая, средняя, низкая, отсутствует.

Высокая аддиктивная предрасположенность к татуировкам, пирсингам, шрамированию, прокалыванию разных участков тела и проч. выявлена у 3% студентов медиков, средняя – у 24 % , низкая – у 35%, отсутствует – у 37%.

Примерно такие же показатели у студентов кафедры психологии УФУ, соответственно: 2,6%; 22,6%; 34%; 40%.

Как видим, несмотря на то, что большая часть студентов не проявляет склонность к переделыванию тела, тем не менее средний уровень достаточно высок.

Показатели гендерного распределения говорят о том, что склонность к данной зависимости у студентов мужского пола ниже. Растолковать можно так: женщины испыты-
вают большее давление со стороны общества, они стремятся выделиться из общей массы и соответствовать стандартам красоты.

Невысокую склонность к зависимости от модификации тела показали выходцы из сельской местности. Это показывает разницу способов самовыражения и культурно-социальных установок между горожанами и жителями глубинки. Соответствие социальным стандартам, следование моде для жителей села имеет меньшее значение. В городах же доступ к тематической информации, услугам и трендам значительно выше, что способствует распространию «синей болезни» и проч. Вывод, к которому пришли учёные: культурно-социальные установки выступают защитным барьером против данной зависимости.

В рамках исследования также выявлено, что студенты медицинского института демонстрируют предрасположенность к аддиктивному поведению.

«Для оценки взаимосвязи между высокой склонностью к изменениям тела и эмоциональным статусом были выбраны две группы, – комментирует Наталья Геннадьевна. –
В экспериментальную входили студенты-медики, в контрольную – студенты того же учебного заведения, отобранные случайным образом. Тестирование показало: у лиц, не имеющих зависимости, был выше интерес к хобби, увлечениям, различным кружкам по интересам. У студентов с высокой склонностью к изменениям тела уровень показателя агрессии, тревоги и депрессии был выше, при этом интерес к хобби и увлечениям – ниже».

Какой вывод сделали ученые? Модификация тела – это вариант девиантного поведения, направленного на самоповреждение, который проявляется в условиях эмоциональной нестабильности. Иными словами, у людей, склонных к такой зависимости, налицо психическая неустойчивость – агрессия, тревога, депрессия. Чрезмерное увлечение тату и прочими подобными улучшениями тела может перерасти в клинические проявления – тревожно-депрессивное расстройство, фобии, обсессивно-компульсивное расстройство и др.

Методика, разработанная нашими учеными, позволяет на ранних стадиях выявить склонность к зависимости от изменения тела и начать профилактику. «Главное, чтобы человек не перешел грань, за которой увлечение переходит в патологию, – предупреждает Н.Г. Токарева. – Психическое расстройство не устраняется без помощи врача-психиатра, остановиться самому человеку очень сложно».

Подростки и модификации тела

Подросткам нередко свойственна дисморфофобия – искаженное восприятие собственного тела. Школьники видят в себе уродства и недостатки, которых по факту не существует или присутствуют в малой степени. Дисморфофобия опасна суицидальным поведением. Уходом в депрессивные, тревожно-фобические состояния, ОКР. Шрамирование острыми предметами чревато воспалениями, попада-
нием инфекции в рану вплоть до ВИЧ.

Как правило, за помощью к специалистам обращаются уже на той стадии, когда на теле масса шрамов. Очередные повреждения не приносят облегчения, потерян контакт с людьми, нет желания жить. Здесь нужна психотерапия и без медицинских препаратов не обойтись.

По словам Натальи Геннадьевны, за консультацией нередко обращаются подростки с тревожно-фобическими расстройствами, практически у всех есть пирсинг, чаще всего на лице. Здесь имеет место протест, а не способ украшения.

Для зависимости от модификации тела характерна цикличность, то есть триггером выступает высокое эмоциональное напряжение, с которым человек не справляется самостоятельно. На пике переживаний может случиться акт самоповреждения, после наступает эмоциональная разрядка. Как правило, подростки наносят порезы в области бедер, предплечий, живота – вне зоны видимости. Через какое-то время цикл завершается – возникает чувство стыда, нарастают негативные эмоции. Возникает своего рода
замкнутый круг.

Для многих людей, имеющих зависимости, характерен высокий уровень агрессивности. Импульсивное желание пойти на риск. Неустойчивый эмоциональный фон. Социальный профиль отличается так называемой бодимодификацией – преднамеренным изменением внешнего вида или функциональности тела. Бодимодификация впоследствии может привести к поведенческим расстройствам.

Татуировки и Кристина

...Я давно ее знаю. На моих глазах из худенького подростка Кристина превратилась в прекрасную 35-летнюю женщину. С рождения ее судьба не была усыпана розами, но, видимо, Бог хранил. Несколько лет назад Кристина переехала в другой город. Счастлива замужем, воспитывает долгожданных детей в любви и гармонии. По воскресеньям семья часто посещает храм. Я попросила рассказать Кристину, почему в юности она решила сделать несколько татуи-
ровок и как относится к этому сейчас.

«Свою первую татуировку я набила в 21 год, – рассказывает девушка. – Долго подбирала рисунок, ибо всегда полагала: он должен нести какой-то смысл. Мне нравилась история племен Майя, представители которых делали шрамирование либо тату, вкладывая в них определённую идею. Я выбрала рисунок в виде узла, что на тот момент символизировало финал, завершение моих первых в жизни абьюзивных отношений. Следующая татуировка была довольно крупная, на бедре, в виде лотоса. Почему? Этот цветок растет в болоте и несмотря на окружающую среду остается белоснежным, незапятнанным, красивым... Следующий рисунок на теле – цветную колибри – я мысленно посвятила ушедшей маме. Она рассказывала мне в детстве об этой птичке. Следующий рисунок символизировал мою самостоятельность, одинокость. Моя пятая, последняя татуировка на ребрах в виде Нефертити тоже ассоциируется с мамой, потому как она носила кулон с изображением древнеегипетской царицы.

Сейчас я вряд ли буду набивать татуировки. Не знаю, что должно произойти в жизни, чтобы это случилось! В моде тату с датой рождения ребенка или его именем. Еще набивают точечки на руках – в том месте, где ладоней касаются пальчики малыша. Это так мило, но тоже не привлекает...

Честно говоря, согласна с мнением психолога: нанесение себе боли – это не просто так. Я не готова ее терпеть в своей сегодняшней жизни. Помню, с каждой татуировкой мое мировоззрение менялось и с каждым разом было больнее. Вернее, тяжелее морально, потому как, налаживая свою жизнь, я постепенно уходила от каких-то садомазохических представлений! Без причинения себе боли.

Я хотела бы удалить первую татуировку, ведь она находится на самом видном месте – в области ключицы.
Люблю носить открытые майки, и изображение более чем 10-летней давности уже не нравится. Хотя рисунок отличного качества – не потускнел, остался четким... Удалять тату намного дороже и больнее, чем набивать. Одним
сеансом не обойтись. Думаю, что все-таки я ее уберу...

В целом я не против тату. И если когда-нибудь моя дочь решится на татуировку и скажет об этом, мы с мужем проведем беседу. Спросим, насколько ей это нужно и что именно хочет набить. Запрещать не буду, благо, в наше время тату можно удалить».