Гражданка начальница

Зинаида Андреева

 

Посвящаю маме

 

Глава 1

Детство

Галка родилась в небольшом поселке, окруженном со всех сторон лесами, речками и исправительно-трудовыми учреждениями. Леса были богаты зверьем, ягодами, грибами, а речки – рыбой. Взрослое население поселка в основном работало в исправительно-трудовых учреждениях, охраняя и перевоспитывая людей, преступивших черту закона. Это обеспечивало неплохой заработок, а потом и пенсию. Остальная часть населения жила бедно. В том числе и многодетная семья Галки, где она была старшим ребенком. Отец работал слесарем, не имея возможности устроиться охранником на зону из-за слабого здоровья, мать – продавцом промтоварного магазина. Родительского заработка хватало только на крупу, хлеб, сахар, и то не на полный месяц, и матери приходилось влезать в долги к соседям. Почти каждое утро Галка просыпалась от голосов родителей, доносившихся с кухни, где они выясняли отношения, сваливая друг на друга вину за тяжелое материальное положение. Отец, уставая от безденежья, порой оставлял семью и уезжал на заработки, но денег везде платили мало, и он возвращался обратно на насиженное место.

Рисунок Ольги КантурОтец был родом из оренбургских степей, и его тянуло на родину, где, как он помнил, все семьи жили в достатке. Галке только исполнилось пять лет, когда мать наконец согласилась переехать жить на родину мужа. Переезд состоялся зимой, в сорокаградусный мороз. Галка сидела в санях, укрытая одеялами и шалью так, что были видны только ее глаза, с любопытством глядевшие по сторонам, но кроме огромных сугробов и помахивающего хвоста лошади она ничего не углядела. От лошади шел пар. Пофыркивая, она весело бежала по наезженной лесной дороге. От искрящегося снега слипались глаза, Галку укачало, она заснула и потому так и не увидела ничего интересного. Весь путь до деревни бабушки сохранился в ее памяти словно сон – поезд, шумная от людских голосов станция, затем снова лошадь, запряженная в сани, которая везла их по огромному заснеженному полю без единого деревца.

Наконец семейство прибыло на место. Бабушка, мать отца, жила одна в небогато обставленном собственном доме. Жила она бедно, а потому встретила сына с семьей без особой радости. Вскоре отец устроился работать кузнецом. Иногда Галка вместе с соседскими ребятишками бегала его навещать. В кузнице жарко, отец, мокрый от пота, бьет огромным молотом по каким-то раскаленным железкам. Понаблюдав за его работой, ребятишки убегали обратно на улицу.

По вечерам в доме зажигают керосиновую лампу.
Электричества в деревне нет, экономя керосин, семейство старается пораньше поужинать и лечь спать.

Жизнь родителей проходит тихо и однообразно. Как-то Галка проснулась среди ночи от их взволнованных голосов. Открыв глаза, она увидела их стоящими с зажженной керосиновой лампой перед иконой. Отец снял икону со стены, и родители, сев за стол, стали ее разглядывать, о чем-то испуганно перешептываясь. Галка, встав с постели, подошла к столу, забралась на табуретку и, сгорая от любопытства, тоже взглянула на икону, которую держала мать. На щеке Богородицы виднелось большое темное пятно в виде круглой родинки. Раньше его не было, и все домочадцы ждали, что же будет дальше. Однако сон брал верх, и взрослые решили спать по очереди, оставаясь по одному дежурить возле иконы. Через несколько часов возглас отца разбудил Галку. Все снова собрались возле иконы и поразились увиденному: пятно на щеке Богородицы приняло форму полумесяца, а под утро исчезло совсем – прямо на глазах присутствующих. Икона была под стеклом, хорошо оклеенная со всех сторон бумагой, и проникнуть внутрь ее было невозможно. Ночное происшествие потрясло всех. Взрослые решили, что Богородица обиделась на младшую сестренку Галки, которая днем во время обеда, сидя за столом перед образом, произнесла нецензурное слово, видимо, услышанное от кого-то из взрослых. Этому чудному явлению так и не нашли объяснения, и оно оставило след в душе Галки навсегда.

Закончилась длинная холодная зима, за ней весна, а летом Галку взяла с собой в степь посмотреть сусликов соседская девочка, которая была немного ее старше. Прихватив из дома небольшие ведерки с водой, девочки шли по жаркой степи в поисках норок.

Галке очень хотелось поймать живого суслика, рассмотреть его и принести домой – показать маме, тоже ни разу не видевшей этих зверьков. Своими планами она делится с новой подружкой, та одобряет ее намерения. Девочки бегают от норки к норке, льют воду, пытаясь выманить зверьков из укрытия. Воды мало, приходится ее экономить. Наконец удача улыбается им: из очередной норки выскакивает зверек. Он пойман, блестит бусинками глаз, пищит и пытается вырваться, но соседская девочка крепко держит его в руках, а потом заворачивает в тряпку, оставляя свободной только мордочку. Галка любуется красивым зверьком и напоминает подружке об их уговоре. Девочка соглашается и передает суслика Галке. Прижав его к груди, как сокровище, та счастливо улыбается при мысли о том, как удивится и обрадуется мама. Девочки выходят на пыльную дорогу и бегут к виднеющейся вдалеке деревне. Сравнявшись с первым домом, соседская девочка вдруг говорит Галке: «Давай понесем суслика вместе, ты его так сильно прижала к груди, что он может задохнуться. Возьми его за правую лапку, а я за левую, и так понесем». Галка доверчиво отдает суслика. Освобожденный от тряпки, он повисает между девочками, делая безуспешные попытки вырваться. Пройдя несколько шагов, соседская девочка вдруг резко вырывает суслика из Галкиной руки, молча срывается с места и убегает с добычей. Оставшись одна на пыльной дороге в двух шагах от бабушкиного дома, Галка в недоумении смотрит вслед удаляющейся подружке, слезы застилают ей глаза. Так и не довелось увидеть ее маме живого суслика, зато Галке был преподнесен первый жизненный урок.

Следующей осенью родители оставили оренбургские степи и вернулись в родные лесные края матери. Галка пошла в первый класс. Учиться ей нравилось, она сразу же записалась в библиотеку. Первыми прочитанными книгами стали «Серая шейка» и «Гадкий утенок».

С ростом семейства нужда тоже росла. Отец снова решил попытать счастья в других краях и уехал сплавлять лес в Башкирию. Долго не было от него вестей, затем пришло всё-таки долгожданное письмо, в котором он описал свое новое место жительства. Оно ему нравилось: вокруг горы, покрытые лесом, река, по которой сплавляют бревна, на ее берегу стоит дом. Большой, в нем поместится всё их семейство. Звал к себе. Матери ничего не оставалось делать, как, собрав нехитрые пожитки, а главное – детей, отправиться к мужу.

Дорога к отцу показалась Галке длинной: вагоны, узлы с вещами, спящие, даже сидя на них, дети – ее сестра с братьями. Наконец изнурительная поездка закончилась, поезд прибыл на конечную станцию, где их встретил счастливый отец, погрузил вещи, усадил всех в тележку, прицепленную к трактору, и они тронулись в путь. Нужно было проехать еще сорок километров.

Стояло теплое лето. Трактор не спеша двигался по дороге под склоном горы. Галка любовалась природой. Вокруг были горы, но не скалистые, а покрытые, казалось, непроходимым лесом, воздух благоухал насыщенным ароматом хвои, трав; по обочине дороги росли невиданные ранее цветы, летали разноцветные бабочки.

За время пути им не встретилось ни одной машины, и никто их не обогнал. Видимо, новое место жительства было безлюдное, и Галка подумала: где же они с сестрой будут учиться дальше? Мысль промелькнула и погасла, внимание снова переключилось на окружающую красоту. Казалось, дороге не будет конца, но неожиданно трактор вынырнул из леса на опушку, с которой открывалось место, где им предстояло жить. Галка с любопытством рассматривала поляну на склоне горы, повсюду росла полынь, ее горький аромат перебивал запах тракторной солярки. Посреди нее стояли в ряд несколько бревенчатых домов. Ни людских голосов, ни лая собак не было слышно, только неподалеку от первого дома Галка увидела пасущуюся лошадь со связанными передними ногами.

Негромко и весело урча, трактор подъехал к ближайшему дому и остановился. Отец стал поочередно снимать детей с тележки на землю, выгрузил следом вещи. «Слава Богу, добрались», – сказала мать, перекрестившись, и повела детей к крыльцу. Оно было высоким, в комнатах пахло свежеструганным деревом, из бревенчатых стен торчала пакля. Почти всё пространство кухни занимала настоящая деревенская печь с лежанкой. Отец, занеся вещи в дом, решил наловить рыбы к обеду и позвал детей с собой. Ребятишки обрадовались: им очень хотелось посмотреть речку и искупаться. Вслед за отцом дети спустились по крутому склону к реке, быстрое течение которой несло бревна. Духота, царившая в воздухе, сразу загнала их в воду, оказавшуюся почти ледяной.

Искупавшись, Галка наблюдает за рыбалкой отца и рассматривает молчаливые лесистые горы, укрывающие со всех сторон маленький поселок. В воздухе не ощущается движение ветра, только по небу быстро летят кучевые облака, предвещая дождь. Он не заставляет себя долго ждать. Под проливным дождем компания устремляется к дому, довольная прогулкой и уловом. Внезапно ливень прекращается, снова ярко светит солнце, изумрудно блестят трава и листья. Звенящая тишина намокла: теперь слышны течение реки и всплески рыб.

Насквозь промокшие, быстро добежали до дома, и Галка, переодевшись в сухое платье, занялась чисткой рыбы. Улов состоял из крупных колючих окуней, больно ранивших пальцы. В конечном итоге рыба была зажарена, и всем показалось, что ничего вкуснее они до этого не ели.

И потекла неспешная жизнь на новом месте. Все дни дети посвящали изучению окрестностей поселка. Галке здесь нравилось. Особенно земляничная поляна, обнаруженная всего в нескольких метрах от дома. Дикая земляника цвела и зрела до самой осени. Наевшись ягод, дети шли к реке, где в заторах из бревен почти руками ловили рыбу.

Лето пролетело быстро, а перед началом учебного года мать отвезла Галку и младшую сестренку Валюшку в школу-интернат, находившуюся в районном центре по другую сторону горы. До него можно было добраться на попутной машине, огибая гору (такая поездка могла занять почти полдня), или же пешком, взобравшись на гору и спустившись с нее. Пеший путь занимал всего около полутора часов.

В школе-интернате жили ребята со всей округи. На первые выходные все ученики разъехались по домам, а Галка с Валюшкой остались одни и очень скучали по своим родным, особенно по маме. В следующий раз они решили отправиться домой через гору. Всю неделю Галка посвятила изучению маршрута, узнав его у старших учеников, и уже с этого выходного они с Валюшкой стали пользоваться им постоянно. На попутной машине девочки добирались до горы, подъем на которую был настолько крут, что всякий раз Галка сомневалась, смогут ли они с сестренкой преодолеть эту высоту. И только желание поскорее оказаться дома, среди родных, побеждало страх высоты и трудности ее преодоления. Цепляясь за ветки близко растущих деревьев и используя корни деревьев, выступающие из-под земли, как ступеньки, девочки карабкались вверх. Достигнув ровной площадки на вершине горы, обессиленные, они садились на поваленные деревья, отдыхали, а затем еще несколько минут шли девственным лесом, красивым во все времена года, до спуска. Спуск был пологим, и оставшийся путь девочки преодолевали бегом. Вскоре их сжимала в объятьях мама. Она часто выходила им навстречу к подножию горы.

Выходной пролетал незаметно, и снова тем же путем сестры возвращались получать знания. Мать всегда волновалась, провожая их, особенно в те дни, когда мела метель или был сильный мороз. Глядя вслед маленьким удаляющимся фигуркам, она смахивала слезы и крестила их спины. Спеша в гору, сестренки оглядывались и махали матери до тех пор, пока деревья окончательно не скрывали ее из виду. Галке совсем не страшно было ходить по тропе, протоптанной жителями окрестных деревень. Единственное, чего она боялась, так это встречи с рысью. Как рассказывали местные ребята, в этих краях она водилась в большом количестве. Бывали случаи, когда рысь прыгала с деревьев на головы зазевавшихся людей. Зимой лес стоял голый, и на фоне снега было видно любое движение, а осенью и весной Галка была всегда напряжена в ожидании прыжка дикой кошки. Никакого оружия, даже маленького ножа для самообороны, у них с собой не было. Но, видимо, не зря мать крестила и читала молитвы им вслед, Бог жалел этих двух девочек, оберегал и от зверей, и от злых людей.

Училась Галка хорошо, только по иностранному языку была тройка: раньше она изучала немецкий язык, а здесь приходилось учиться произносить английские слова, дававшиеся с трудом. Среди интернатских детей жить было весело, но сестры всегда с нетерпением ждали наступления школьных каникул и встречи с родными. Отец работал на сплаве леса, а мать – продавцом продовольственного магазина, а также сторожем и уборщицей в одном лице. Лишних помещений в поселке не было, и магазин был открыт в одной из комнат их дома. Здесь было много вкусных продуктов. Особенно манила колбаса, которую раньше семья не пробовала. Теперь все были сыты.

Климат, в отличие от оренбургских степей, был хороший, а природа напоминала Галке родные места. Правда, летом погода менялась стремительно: только что пекло солнце, как вдруг с гор набегали черные тучи, зависали над поселком. Жара становилась нестерпимой, и с неба обрушивался сплошной ливень, такой, что не было видно соседних домов. Казалось, чья-то невидимая рука опрокидывала на землю разом огромное ведро воды. Минут через пять ливень прекращался, снова пекло солнце, затем снова ливень, и так попеременно в течение всего дня. Дождь мог идти неделями. В дождливые дни Галка любила выходить на крыльцо, из-под навеса смотреть на дождь, вдыхать запах мокрой полыни, цветов, леса. После дождя краски становились более насыщенными, и ей казалось, что она сама – частичка природы. В непогоду связь с внешним миром прерывалась. Раскисшие от дождя дороги становились непроходимыми и непроезжими. Глинистая грязь была черного, как деготь, цвета, ноги из нее с трудом можно было вытянуть.

В соседних пяти домах также жили сплавщики леса, в семьях которых были дети, в основном мальчишки. Галка с ними дружила. Вместе они добывали червяков из поваленных трухлявых деревьев и бегали ловить рыбу. Однажды, сняв кору с дерева, обнаружили внутри огромное количество змей черного цвета, свернутых в клубки. Потревоженные, они зашипели и стали расползаться в разные стороны. Дети стремглав убежали от этого места, чуть не растеряв удочки. Больше к трухлявым деревьям они не подходили.

Родители завели козу Катьку, она была совсем ручная и ходила повсюду за детьми, как собачка. Катька давала вкусное, но горьковатое молоко, видимо, перебарщивала с полынью.

Галка не помнила, чтобы раньше в их жилье водились клопы и тараканы. Здесь же их было несчетное количество. Темно-бордовые клопы были с копейку величиной, а ярко-рыжие тараканы – в два раза больше. Эти насекомые, особенно клопы, не давали спокойной жизни. Днем их не было видно, но как только подходило время сна и гасилась керосиновая лампа, вонючие клопы вылезали из своих укрытий и беспощадно набрасывались на людские тела. Едва только зажигали лампу, они исчезали, видимо, прятались в пакле между бревен. Война с ними велась регулярно, но безрезультатно. Они, словно разумные существа, не давали себя уничтожить окончательно. Как-то отец решил, что нашел способ от них избавиться. Ножки металлических кроватей, на которых спали все члены семьи, он поставил в банки с керосином, таким образом не давая клопам возможности добраться до людей. Решив, что цель достигнута, погасили лампу и задремали, и тут клопы начали атаку с удвоенной яростью, невзирая на, казалось, непреодолимые препятствия. Вначале никто не мог понять, как это им удалось, и только в свете зажженной лампы семейство разглядело на потолке полчища мерзких насекомых, готовых к очередной пикировке на лежащих внизу людей. Борьбу с ними вели вплоть до отъезда из этого живописного края.

Прожив здесь год, но так и не заработав больших денег, Галкины родители решили вернуться на прежнее место. Она запомнила неторопливый маленький пароходик, увозивший их до ближайшего железнодорожного узла.

Вернувшись в родной поселок, семья была вынуждена снимать угол, так как их квартира была занята другими людьми. Родители устроились на работу и только через год получили свое жилье. Две комнаты были маленькими для большой семьи, но все были рады и этому. В комнатах поставили металлические кровати, круглый стол со стульями и кем-то подаренный большой куст китайской розы, ставший любимым цветком матери. Когда украсили окна тюлем и шторами, в квартире стало уютно, и все домочадцы поняли, что теперь-то отсюда они уже никуда не уедут.

Под окнами квартиры был маленький участок земли, на котором мать делала безуспешные попытки вырастить овощи: песчаная земля не хотела рожать, не помогали даже химические удобрения. Зато на целине, разработанной отцом на окраине поселка, картошка уродилась хорошей. Летом всем семейством они ее пололи и окучивали, осенью получали большой урожай. Отца часто приглашали помочь в убое свиней на ферме. В такие дни он приносил много мяса, жарились котлеты, дома был праздник. Видимо, в результате оседлости и отказа от погони за длинным рублем материальное положение семьи постепенно стало улучшаться.

Как самая старшая из детей, Галка всегда была главной помощницей матери по дому. Уже в пять лет научилась мыть полы, нянчить сестер и братьев. В школе успевала средне. Точные науки давались с трудом, и она их не любила. Домашние задания почти не делала, ограничивалась выполнением задач по алгебре и геометрии, а гуманитарные предметы штудировала на перемене. Школу посещать любила, ей нравилось само здание, построенное после окончания войны военнопленными немцами. Всё в нем было продумано, а стены вестибюля даже украшали картины с героями в позолоченных рамах. Атмосфера настраивала школьников на серьезное отношение к получению знаний. Этому способствовали и обязательная школьная форма, и строгость на лицах учителей.

В школе была библиотека с хорошим книжным фондом. Быстро перечитав в ней все книги, Галка записалась в центральную библиотеку поселка, где получала по пять-шесть книг сразу. Она «проглатывала» их гораздо раньше установленного пятнадцатидневного срока, чем ставила в тупик библиотекарей. Они даже пытались устраивать ей своеобразный экзамен. Это недоверие бесило Галку, но она сдерживала эмоции и добросовестно пересказывала «экзаменаторам» содержание книги, которой они интересовались. Делала она это только потому, что боялась не получить столько книг, сколько ей бы хотелось. Читая, девочка погружалась в другой мир, жила жизнью героев, примеряла на себя их поступки, познавала людские страсти. Чтение занимало всё свободное время, и до окончания средней школы ею были прочитаны почти все произведения, находившиеся в фонде центральной библиотеки. Порой на уроках физкультуры, которые проходили на стадионе, отдыхая от спортивных упражнений, Галка усаживала одноклассников на одной из зрительских трибун и начинала красочно пересказывать что-нибудь интересное из прочитанного, и если не успевала закончить рассказ, то следующее занятие физкультурой было посвящено продолжению. Благодарные слушатели с нетерпением ждали новых историй.

Зимой Галка любила ходить на лыжах в лес. Скользила по накатанной лыжне, мороз пощипывал лицо, а вокруг была сказочная красота: заснеженные деревья, следы зверюшек на снегу. Ближе к вечеру снег становился голубым, стояла тишина, изредка нарушавшаяся потрескиванием деревьев или вспорхнувшей птицей.

На стадионе каждую зиму заливали каток, и темными зимними вечерами там было не протолкнуться. Каток освещался со всех сторон разноцветными лампочками, что создавало праздничное настроение, этому способствовала и музыка, доносившаяся из динамиков. Люди приходили покататься на коньках в лучших спортивных костюмах, красивых вязаных шапочках и шарфах с рукавичками, а у Галки таких вещей не было, и она приходила сюда посмотреть на чужой праздник.

Не было у нее и обязательного школьного платья, только в десятом классе родители, скопив денег, купили ей настоящую школьную форму – коричневое платье с белым подшивным воротничком и черный фартук. На туфли денег не хватило, выручил двоюродный брат, отдав ей свои мужские, почти новые туфли. И первого сентября счастливая Галка явилась в школу в обновках. Туфли были на два размера больше, и, чтобы они не падали с худеньких ног, она предварительно натолкала в них бумаги. Таких туфель не было ни у кого из девочек, и Галка читала насмешку в их глазах. В школьные годы она дружила с девочками из материально обеспеченных семей и порой завидовала, приходя к ним домой. Восхищалась в душе убранством комнат, наличием игрушек, а главное – количеством детских журналов. По возможности она тут же брала их в руки, пролистывала, успевая что-то прочесть за время визита.

В Галкиной семье никогда не было игрушек, лишь однажды мать купила ей куклу. Голенькую, без платья. Несмотря на это, Галка ее очень любила, но как-то раз, не желая делить игрушку с младшей сестренкой, открыла жарко топящуюся печь и без сожаления бросила в огонь.

До десятого класса на занятиях физкультурой Галка стояла в шеренге одноклассников среди последних, а тут за зиму резко вытянулась, стала длинноногой, худенькой девушкой с копной густых темно-русых волос и яркими серо-зелеными глазами. Одноклассницы уже давно водили дружбу с мальчиками, а на маленькую Галку никто не обращал внимания, и теперь, когда она стала превращаться из гадкого утенка в прекрасного лебедя, мальчишки проявили к ней интерес. Их внимание льстило, но не более.

Весной в поселке заасфальтировали дороги, что стало большим событием, поскольку улицы до этого походили на песчаные барханы с редкими пешеходными переходами из досок. Молодежь разъезжала по обновленным улицам на велосипедах, Галке тоже удалось покататься на подружкином.

Наступило лето, остался позади десятый класс, хотелось отдыха. Одноклассники Галины вечера проводили на танцплощадке в парке, не вмещавшей всех желающих. Музыка из динамиков разносилась по всему поселку. Иногда организаторы танцевальных вечеров приглашали из воинской части духовой оркестр, исполнявший в основном вальсы. И тогда объявляли белый танец. Девушки с удовольствием пользовались этим моментом и приглашали юношей, по которым тайно воздыхали. Вход на танцплощадку был платным, хотя и недорогим. Но и таких небольших денег у школьников не было, и, пользуясь огромным скоплением народа, ребята-одноклассники отрывали в заборе пару досок (так, чтобы это не было заметно, оставляя их на одном гвозде сверху) и тайком проникали на танцы. Комары кусали беспощадно, у всех танцующих были в руках ветки. Обмахиваясь ими, и танцевали. Здесь было весело, можно было познакомиться с каким-нибудь солдатом, служившим в их краях. Ребята съезжались со всей страны, даже из Прибалтики, почти все как на подбор – высокие, стройные, солдатская форма сидела на них как влитая. Получив увольнительные, они приходили в кино, на танцы. Девчонки поселка только и мечтали о знакомстве с ними с тайной мыслью выйти замуж и уехать в большой город. Но счастливиц, которым это удавалось, было немного.

В центре поселка находился клуб, тоже построенный военнопленными немцами. Красивые дубовые двери, высокая парадная лестница на второй этаж, покрытая бордовым ковром. В зале для просмотра кинофильмов имелись две ложи, предназначенные для местной элиты. Фильмы демонстрировались два раза в день, и можно было остаться без билета, если припозднишься. На сцене клуба также ставились самодеятельные спектакли. Клуб был местом встреч жителей поселка, возле него назначали свидания. Галка тоже любила приходить сюда. Ей в радость было любоваться нарядно одетыми людьми, обсуждать увиденное с подругами.

Галка не пропускала ни одного фильма, после книг это было ее второе увлечение, а вот танцы она не любила. Возможно, потому, что чувствовала себя неуклюжей, стесняясь своих более чем скромных нарядов. Приходя к танцплощадке, часто оставалась по другую сторону забора, смотрела на танцующие пары и слушала музыку.

В то время стало модным носить короткие стрижки, и Галка не устояла перед соблазном. Подружка Света обрезала ее длинные волосы. Новая прическа оказалась удачной, подчеркнув правильные черты лица. Со Светой они дружили давно. Невысокая, светловолосая, она была внешне полной противоположностью Галке, но их сближали одинаковые увлечения.

Школьные каникулы продолжались, и в один из жарких дней к Галке заглянула Света и прямо с порога предложила:

– Может, к тетке моей сходим? Мать посылает кое-что ей передать. Прогуляемся и искупаемся по дороге. Пойдем!

– Далеко идти? – спросила Галка. По такой жаре выходить из дома не хотелось.

– Да всего километров десять, добежим, не заметишь как, – уговаривала подружка.

День у Галки был свободным от домашних дел, и, нарядившись в ситцевый сарафанчик, она уступила уговорам подруги.


Глава 2

Встреча с Марионасом

Галка со Светой шли по раскаленным солнцем шпалам «линии», пахнувшим смолой и мазутом, и обсуждали маленькие новости из жизни поселка и его обитателей, а больше размышляли и мечтали о том, чем будут заниматься после окончания школы. У Светы были планы поступить в медицинский институт, она хорошо училась и хотела стать врачом, а у Галки совсем недавно зародилась мечта стать актрисой драматического театра. Об этом она еще никому не рассказывала, да и сейчас не открыла свою тайну подружке. За разговором девушки незаметно дошли до искусственного озерца. Когда-то здесь добывали глину для кирпичей, озерцо располагалось неподалеку от «линии». Они искупались и продолжили путь, а уже через полчаса были у Светиной тетки. Она встретила их нелюбезно, не предложив даже чаю. Подумав, что такой прием по ее вине, Галка вышла на улицу и услышала возгласы людей, по которым поняла, что рядом, на стадионе, сейчас идут соревнования. Через несколько минут из дома вышла Света, извинилась за свою тетку и, увидев, куда обращен Галкин взор, предложила туда сходить. По полю стадиона гоняли мяч солдаты и местные ребята. Скамеек вокруг не было, и, прислонившись к деревьям, девушки наблюдали за матчем. Галка не любила спорт, и вскоре ей это зрелище надоело.

– Свет, может, домой пойдем? Ничего интересного тут нет, – предложила она. Та согласилась.

Но не успели они и шага сделать в сторону, как перед Галкой вырос, словно из-под земли, солдат, и она очутилась в его крепких объятьях. Он обнял ее прямо вместе с тоненьким деревцем, к которому она прислонялась. Белоснежно улыбаясь, заглянул в глаза и спросил:

– Как тебя зовут?

От неожиданности Галка воскликнула:

– Отпусти меня сейчас же! – и сделала попытку освободиться, но не тут-то было. Словно припечатанная к дереву, она ощущала жар его тела и специфический запах гим-
настерки. Несмотря на сопротивление, парень коснулся свои-
ми горячими губами ее губ, и она замерла в его объятьях, выпав из реальности. Такое с ней произошло впервые. Понимая, что неприлично целоваться в присутствии подруги, она отстранилась. Он стоял рядом, держа ее руки в своих и, снова глядя в глаза, спрашивал:

– Так как же тебя зовут? Меня зовут Марионас, я из Литвы.

– Меня зовут Галя, – тихо произнесла она, стесняясь своего пылающего лица и растрепанной прически.

– Я тебя раньше здесь не видел. Ты приехала в гости?

– Я живу в другом поселке, там, где управление внутренних дел.

– Я скоро буду продолжать службу в вашем поселке, и мы с тобой увидимся. А лучше, если ты ко мне приедешь в гости. Я возьму увольнение, и мы погуляем. Согласна?

В душе Галка была согласна, она влюбилась в этого парня с первого взгляда. Именно о таком она мечтала – красивом, высоком. Он был похож на героя прочитанных книг и просмотренных кинофильмов.

– Не знаю, смогу ли я приехать к тебе, – между тем ответила она, понимая, что мать вряд ли ее отпустит вечером в другой поселок.

– Хорошо, я приеду к тебе. Назови свой адрес.

В ожидании ответа он внимательно вглядывался в ее лицо. Она очень хотела новой встречи, но не могла пригласить к себе, стыдясь бедной обстановки. Боясь потерять его, пообещала:

 – Ладно, Марионас, я приеду к тебе завтра сама.

Они договорились о месте и времени встречи и разняли свои руки.

– Галя, пойдем, – позвала ее за собой Света, до того безмолвно стоявшая неподалеку.

Шли молча, на сердце было тревожно от мысли, что она его больше никогда не увидит. Не удержавшись, поделилась  переживаниями с подругой.

– А что тебе мешает поехать завтра к нему? Поезжай, если влюбилась. Парень очень красивый, наверное, есть у него девушка, не может он быть один, – вполне резонно размышляла Светка, и ее рассуждения только подливали масла в огонь разгоравшегося Галкиного чувства. Она уже страдала.

– Целуется-то хорошо? – выпытывала Света.

– Не знаю, ты же в курсе, что я в первый раз целовалась. Наверное, хорошо, дух захватило и какая-то нега по телу разлилась, не хотелось отрываться от его губ. Я сразу про тебя забыла, – призналась Галка.

– Да уж я это заметила! – рассмеялась Света. – Но ничего, прощаю на первый раз.

Так, обменявшись впечатлениями, девушки добежали до своего поселка. Дома Галка рассказала всё матери. Выслушав, та вынесла вердикт:

– Он сам должен приехать к тебе. При чем тут наша обстановка? Пусть приезжает, познакомимся, так будет надежнее.

Галка не посмела ослушаться, после чего начались ее бессонные ночи. Лежа в постели с открытыми глазами, Галина представляла Марионаса, его встречи с другой девушкой. Сердце терзала ревность, до этого неведомое чувство любви переполняло всё ее существо. Когда страдания достигли критической точки, Галка решила: «Всё, еду на свидание тайком от матери». Едва она это задумала, сразу стало легче на душе.

Перед намеченным днем поездки к ней прибежала взволнованная Света.

– Ты чего сидишь такая грустная? Собирайся, и пойдем на стадион!

– Зачем мы туда пойдем? На соревнования я не хочу смотреть.

– А мы не будем их смотреть, мы будем любоваться
твоим Марионасом!

Ничего не понимая, Галка прожигала взглядом подружку.

– Да, да! Твой любимый Марионас сейчас на нашем поселковом стадионе! Собирайся, и быстрее пойдем, иначе ты скоро с ума сойдешь. Может, увидишь его и успокоишься.

Галка принялась лихорадочно искать в своих нехитрых пожитках любимое платье. Надев его, помчалась на стадион
в сопровождении верной подружки. От волнения Галкино сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Уже издалека были слышны возгласы болельщиков, на стадионе шел матч между местными футбольными командами.

Стадион оказался переполнен зрителями. При таком скоплении было сложно отыскать Марионаса, но они сообразили выбрать местечко с хорошим обзором и для себя, и для тех, кто хотел бы увидеть и их самих. Это сработало. Марионас, видимо, тоже искавший среди зрителей Галку, через несколько минут стоял перед девушками, красивый, подтянутый, сияющий своей белоснежной улыбкой. Приобняв Галку, произнес:

– Здравствуй, Галочка. Рад тебя видеть. Я так и не дождался свидания с тобой, но теперь я перевелся в ваш поселок, и вот мы снова встретились.

Ее сердечко застучало с удвоенной силой, но она слегка отстранилась от него, увидев, что люди наблюдают уже не за матчем, а за ними.

– Марионас, здравствуй. Я не смогла к тебе приехать, на то были причины. Поздравляю тебя с переводом, в нашем поселке служить тебе будет лучше, у нас почти город. Да, познакомься с моей подругой, ее зовут Света.

Подружка протянула руку Марионасу, он ее пожал («Очень приятно») и, повернувшись к Галке, предложил:

– Может, оставим этот футбольный матч и прогуляемся? У вас, говорят, есть хороший парк.

Галка молча посмотрела на Свету, глазами спрашивая ее одобрения, и та кивнула, дав «добро». Под любопытными взглядами многочисленных знакомых они с Марионасом неторопливо вышли в ворота стадиона.

По пути Марионас рассказал ей о своих хлопотах, связанных с переводом в их поселок. Он оживленно жестикулировал, а Галка исподтишка любовалась им, в очередной раз ловя себя на мысли, что такого красивого парня она даже в кино не видела. Несколько раз он пытался взять ее руку в свою, но она не разрешила, опасаясь пересудов местных кумушек.

Вход в парк украшала одна из многочисленных копий скульптуры «Рабочий и колхозница» Мухиной, подновляемая мелом к каждому летнему сезону. Между деревьями тянулись утрамбованные пешеходные дорожки, ведущие к танцплощадке. Центральное место в парке занимал неработающий фонтан, чуть поодаль от него – несколько беседок, а вокруг них – клумбы с цветами. Красота! Галка с Марионасом углубились в рощу по дороге к танцплощадке. Вокруг стояла тишина, под кронами деревьев стало прохладней, Марионас, разговаривая с Галкой, обнял ее и прижал к себе. Приподняв ее подбородок и глядя в глаза, он тихо спросил:

– Ты думала обо мне?

Это прозвучало утверждением, а не вопросом. Но, не искушенная в любви, она была не в состоянии скрыть переполнявших ее чувств.

– Да, думала, – ответила она, наконец вырвавшись из его стальных объятий. – Мы с тобой больше не увидимся?

– Почему не увидимся? Мы будем с тобой видеться теперь хоть каждый день.

Пытаясь поймать ее взгляд, он вдруг спросил:

– Сколько тебе лет?

– Я школьница, мне шестнадцать, – потупив взор, ответила она.

– Да, ты еще совсем «зеленая», но ничего, это быстро проходит. Мне уже двадцать два, служить осталось еще полтора года. Ты мне нравишься, и я хочу с тобой встречаться. Согласна? – он ласково смотрел в ее глаза, больше не делая попыток обнять. Получив положительный ответ, назначил встречу на следующий день неподалеку от воинской части. – Приходи обязательно часиков в десять вечера, я буду очень ждать тебя.

– Приду.

За воротами парка пройдя еще несколько шагов вместе, расстались. Галка, переполненная впечатлениями от первого в жизни настоящего любовного свидания, вприпрыжку побежала домой. «Теперь девчонки умрут от зависти, ведь нас видел весь поселок на стадионе», – думала она в тот счастливый момент.

Следующий день тянулся медленно, и, едва дождавшись вечера, к назначенному часу она собралась на свидание. Вечер был душным, воздух не остыл после дневной жары. Было светло, и, опасаясь встреч со знакомыми, Галка свернула на глухую тропинку, ведущую вдоль забора, скрывающего воинскую часть. Марионаса в назначенном месте не было. «Не захотел прийти», – подумалось ей, и, постояв на месте еще минуту, она уже собралась обратно, но в этот момент услышала мужские шаги и насвистывание популярной мелодии песни «Фонари». Затрещал двухметровый забор, и через секунду на нем уже восседал Марионас.

– Давно ждешь? – весело спросил он Галку, свысока огляделся по сторонам и спрыгнул на землю. – Здравствуй, Галочка. Я уже успел по тебе соскучиться. Рассказывай, чем занималась весь день и вчерашний вечер?

Она рассказала, а он в свою очередь поделился впечатлениями о новом месте службы. Их свидание было коротким, вскоре кто-то по другую сторону забора свистнул несколько раз, и Марионас стал прощаться:

– Это условный знак, мне нужно возвращаться.

Поцеловав на прощание и назначив очередную встречу, он перемахнул через забор...

Все последующие их свидания тоже были недолгими и чаще случались по субботам, в дни, когда его отпускали в увольнение. Они гуляли в парке или танцевали на танцплощадке. Галка всё больше и больше увлекалась Марионасом и, если вдруг по причине его службы свидания срывались, не находила себе места от тоски. Вскоре на него стали обращать активное внимание местные молодые женщины, уже побывавшие замужем (люди называли их по-простому: «разведенки»). Они пытались на танцах увести его от Галки, названивали ему на службу, приглашая на свидания. Об этих звонках он сам рассказывал ей, видимо, пытаясь вызвать ее эмоции. Галка понимала, что почва для ревности действительно есть, ведь в отличие от нее, школьницы, они могли себе позволить близкие отношения с мужчиной.

Кончилось лето, наступила осень, а с нею и занятия в школе. Встречи с Марионасом стали реже. Теперь они проходили в небольшой будочке, встроенной в забор воинской части, видимо, предназначенной для часового. Будочка всегда пустовала, и в ней можно было укрыться от ветра, но не от мороза. Марионас приходил к ней на свидание, еще издалека насвистывая полюбившуюся мелодию «Фонарей». Он появлялся в черном овчинном полушубке, с непокрытой копной густых волос, веселый, сгребал ее в охапку и не отрывался подолгу от ее губ. Потом закуривал папиросу и начинал рассказывать о своем родном и таком далеком сейчас прибалтийском городе, об отце с матерью, о двухэтажном особняке, в котором они живут. Возмущался, почему ему, единственному сыну генерала, приходится служить в такой глуши и встречаться с любимой девушкой под забором. Галка слушала его рассказы и представляла родительский особняк и папу-генерала, и, конечно, ей хотелось быть рядом с Марионасом всю последующую жизнь в шикарном доме в его красивом портовом городе.

Как-то в одно из свиданий он предложил ей закурить папиросу, она отказалась. «В моем городе все девчонки курят, и это мне нравится», – сказал он, и она согласилась попробовать, подражая его манере держать в пальцах папиросу. Дальше, в дни их встреч, это занятие стало ритуалом, но она так и не научилась курить, просто выпускала дым изо рта.

Учеба в школе шла своим чередом. Света готовилась к выпускным экзаменам и поступлению в медицинский институт, она уже наметила город, в котором собиралась учиться. Занятая подготовкой, она не встречалась с мальчиками, но именно с ней Галка делилась своими секретами. В своем неизвестно почему возникшем желании стать актрисой она укреплялась с каждым днем, несмотря на то, что никогда не принимала участия даже в любительских постановках. Галка собиралась поразить зрителей своей красотой, стать богатой и вырваться из окружающей ее нищеты в красочный мир экранных героинь, а рядом с собой она видела Марионаса.

Они на самом деле были красивой парой, о которой судачил уже весь поселок. Однажды, в минуту откровения, Света сказала:

– Не хотела тебя огорчать, но Марионас женат, имеет ребенка. Брось его, пока ваши отношения не зашли слишком далеко.

Эта новость оглушила Галку, и она не захотела верить подруге, убеждавшей ее, что информация исходит из уст самого командира воинской части. Ею он поделился со своей женой, видимо, убежденный, что она донесет ее до нужных ушей. Он не захотел оставаться безучастным к судьбе юной неопытной девушки.

Галка с трудом дождалась очередной встречи с любимым и, едва он привлек ее к себе, с замиранием сердца спросила: «Ты женат?» – конечно, в надежде получить отрицательный ответ. Но он, закурив папиросу и глядя в сторону, сказал:

– Женат, но только на бумаге. Рождение ребенка заставило меня оформить отношения. Мы не имеем даже переписки. В отпуске, который мне обещают предоставить, я собираюсь получить развод. Я люблю тебя, Галочка, скоро ты закончишь школу, я демобилизируюсь, и мы уедем с тобой в мой город.

Казалось, его слова были искренни.

– Но я же хочу стать актрисой, – возразила она.

– Ну и станешь. В моем родном городе тоже есть театр.

– Но мне же надо сначала учиться!

– Постарайся поступить не в институт, а в училище, там короче срок обучения.

Галка обрадовалась, они нашли компромисс! Считая вопрос решенным и инцидент исчерпанным, Марионас заключил счастливую Галку в объятья. Она поверила ему и успокоилась.

Вскоре начались выпускные экзамены, после получения аттестата о среднем образовании был выпускной бал и прогулка на рассвете. Весь следующий день Галка проспала, а вечером увидела почти черное от грязи платье, а от тоненьких каблучков белых туфель остались лишь прутики, кожа на них поднялась к самому верху каблука. Мать приложила немало усилий, чтобы дочка выглядела на школьном выпускном не хуже других девочек. И вот конечный результат ее стараний. «Ну ничего, – думала Галка, – выстираем и отремонтируем». Маму она отблагодарит, когда станет богатой и известной актрисой, в этом она не сомневалась.

Оставалось только решить, в какой город ехать поступать в театральное училище. Мысль о столице не возникала, она ей казалась неосуществимой, и, следуя наставлениям Марионаса, Галка искала по справочнику для поступающих училище близко от дома, чтобы в любое время можно было без особых затрат приехать навестить родных и любимого человека. Ее старания увенчались успехом: при очередном посещении читального зала ей на глаза попалась газетная заметка, извещавшая об открытии государственной театральной студии при театре в городе, расположенном сравнительно недалеко от ее родного поселка. Срок обучения был чуть больше двух с половиной лет, и это устраивало Галку. Нужно было всего-навсего показать приемной комиссии свои способности, других экзаменов не предполагалось. Еще одним доводом в пользу этого варианта стало то, что в тот же город Света намеревалась поступить в медицинский институт. Это была судьба, всё складывалось удачно. Вместе с верной подругой они подбирали для Галки басню и стихотворение, которые как можно выразительнее звучали бы в ее исполнении.

Репетиции проходили у Галки дома. Ее мама не одобрила желания дочери посвятить себя сцене и делала попытки отговорить ее, но Галка не хотела отказываться от красивой мечты. Даже Марионас в тот момент находился на втором плане. Он побывал в отпуске, но за короткое время не оформил развод с женой, оставив свое намерение до демобилизации. Он рассказывал об этом Галке при встрече, был доволен поездкой и свиданием с родными.

– Теперь у меня есть запас сил дослужить здесь оставшиеся полгода. А твой выбор театрального заведения я одобряю, экзамены простые, будешь неподалеку от меня, соскучишься – приедешь, а самое главное – короткий срок обучения, как раз то, что мы и планировали.

Одобрение Марионаса еще больше окрылило Галку. Просмотр абитуриентов был назначен на начало сентября. Не раздумывая больше, она направила в адрес театра свои документы и стала ждать вызова, а чтобы иметь деньги на дорогу, устроилась работать секретарем в одну из поселковых контор. Время пролетело быстро, и вскоре, уверенная в успехе дела, она отправилась в город.

И вот уже она стоит перед экзаменационной комиссией, состоящей из артистов периферийного театра. Одета в собственноручно сшитое черное платье-костюм, на ногах отремонтированные после выпускного бала белые туфли, прическа – стрижка с начесом, глаза и губы ярко накрашены. Гале кажется, что, скрывшись за ярким образом, будет проще, но поселившийся в душе страх сковывает от макушки до пяток, едва она переступает порог комнаты. Чуть шевеля языком, она здоровается с присутствующими артистами, которые переговариваются между собой, сидя за столом и делая вид, что не замечают ее смущения.

– Ну-с, и что вы для нас подготовили? – неожиданно раздался голос самого представительного мужчины.

Галка встретилась с ним взглядом. Его глаза смеялись, и она совсем остолбенела. Голос пропал, во рту стало сухо, она моментально забыла все слова из подготовленных произ-
ведений. Моргая накрашенными ресницами, она безмолвно стояла посреди огромной комнаты, переминаясь с ноги на ногу. От понимания собственной неуклюжести ей стало совсем плохо. Сознание пронзила мысль: «Не смогу ничего показать им, сейчас развернусь и уйду отсюда». Эта мысль, наверное, отразилась на ее лице и была замечена членами комиссии. Прервав разговор, тот же представительный мужчина предложил ей:

– Девушка, расскажите нам немного о себе.

Его спокойный, красивый голос вывел ее из оцепенения, и, пытаясь справиться с волнением, слегка заикаясь, она начала рассказывать свою биографию. Успокоившись, спросила:

– Можно мне прочесть стихотворение?

– Конечно! – артисты за столом вздохнули с облегчением.

С пылающими щеками она продекламировала подготовленные стихи и басню. Предположив, что дело провалит ее  раскрасневшееся лицо, запнулась, но тут члены комиссии предложили ей что-нибудь спеть. Петь Галка не готовилась, но, вспомнив слова первой пришедшей на ум песни, начала. Голос дребезжал от волнения и тревожных мыслей. «Нет, не примут такую жалкую, распаренную, словно из бани, вон сколько народу понаехало поступать, за дверью стоят, ждут своей очереди».

– А танцевать вы умеете? – прервала поток Галкиных переживанй артистка из комиссии.

– Умею! – и она закружилась перед комиссией в вальсе. На этом просмотр закончился, и ей предложили подождать результат за дверью. Она вышла и с интересом стала рассматривать людей, ожидающих своей очереди блеснуть талантом. Абитуриенты были в основном молодые и волно-
вались не меньше Галки, делились впечатлениями от просмотра в ожидании приговора. От дверей комнаты никто никуда не отлучался.

Едва за последним выступавшим закрылась дверь, абитуриентов пригласили в комнату, и председатель комиссии, тот самый представительный мужчина, выводивший Галку из оцепенения, объявил:

– Комиссия довольна результатами просмотра молодых талантов, все приняты за исключением... – и он назвал несколько фамилий.

Галкиной фамилии в числе непринятых не было. «Ура! – пронеслось в голове, – меня взяли!» Ей захотелось подойти к председателю комиссии и расцеловать его.

– Поздравляю поступивших от себя лично и от моих коллег. Через десять дней начнутся занятия, вы будете получать стипендию, но жить вам придется на частных квартирах, оплачивать которые будете сами.

Он сказал еще несколько слов, и члены комиссии распрощались со студентами.

Галка словно на крыльях летела к вокзалу и едва успела на поезд. Дома она сообщила родным о поступлении. Мать без особой радости встретила это известие. Она боялась за неопытную в житейских делах дочь. В душе Галка тоже переживала. Уезжать из дома надолго ей еще не приходилось, но ведь надо же когда-то начинать самостоятельную жизнь. Счастливая, она позвонила Марионасу, известила о поступлении, и он назначил ей свидание в одном из административных зданий поселка, в котором должен был дежурить ночью. После возвращения из города в течение недели Галка оформила расчет на работе, не спеша готовила к
отъезду вещи. Светка экзамены в институт завалила, но решила устроиться работать санитаркой в городской больнице и даже уже нашла квартиру для их совместного проживания...

На последнее перед разлукой с Марионасом свидание Галка собиралась особенно тщательно. Даже волосы подкрасила в темно-каштановый цвет. Посмотрев на себя в зеркало, осталась довольна и, еле дождавшись вечера, в назначенный час подошла к двери, тут же распахнувшейся.

– Я еле дождался нашей встречи, – целуя, шепнул он.

В кабинете, куда он ее привел, стоял стол, стулья, кожаный диван, топился камин, огонь освещал комнату.

– Ты замерзла? – спросил Марионас. – Грейся у камина, специально затопил. Я скучал по тебе, а ты?

– Я тоже очень скучала, – отвечая на его поцелуи, говорила она, – но что же теперь будет с нами дальше, ведь через день я уеду на занятия!

Вздохнув, она отстранилась от него, пытаясь заглянуть в его глаза. Встав с дивана, он подошел к камину и подбросил в него дрова.

– Мы же уже говорили с тобой на эту тему. Я приеду к тебе сразу, как только демобилизуюсь. Ты же мне напишешь письмо со своим адресом, – он снова сел рядом.

– А потом?

– А потом мы решим, что делать. Мне нужно поехать домой, развестись с женой, иначе мы не сможем оформить наши с тобой отношения. Ты согласна со мной?

Она была согласна, но ей хотелось получить гарантии надежности их отношений в дальнейшем. Его скупые, словно вынужденные, ответы ее не устраивали.

– Подожди секунду, – проговорил Марионас, вышел из комнаты и тут же вернулся с бутылкой вина, сел рядом: – Давай отметим твое поступление и, как это ни печально, твой отъезд.

Выпитое вино было сладким и сразу закружило голову. Стало хорошо, все тревоги и сомнения ушли. Марионас страстно целовал ее, и она, словно тряпичная кукла, была податлива в его объятьях. Незаметно он увлек ее на ковер перед камином, бушевавшая в нем страсть достигла критической точки и затрудняла его дыхание, но не зажигала ее в ответ.

– Марионас, отпусти меня, пожалуйста, – взмолилась она.

– Почему ты не хочешь стать моей, почему? – громко шептал он.

– Я буду твоей, но потом.

– Когда потом, ты мучила меня целый год!

Он злился, но, быстро встав с пола, перешел на диван. Облегченно вздохнув, она села рядом и молча смотрела на пылающий в камине огонь. В комнате стояла тишина, Марионас привлек ее к себе:

– Ты не рассказала о своих экзаменах. Трудно было поступить?

– Нет, нетрудно. Прочитала, спела, станцевала, вот и все экзамены. Мне грустно от разлуки с тобой.

– Ты пиши мне письма, я буду отвечать, и время пролетит незаметно.

– Да, обязательно.

– Ты не в обиде на меня за сегодняшний вечер?

– Нет, не в обиде.

Обвив его руками и прижавшись щекой к его щеке, она прошептала:

– Чтобы ни произошло с нами дальше, клянусь, первым мужчиной у меня будешь только ты, – и боясь расплакаться, разомкнув свои объятья, встала с дивана: – Я, пожалуй, пойду домой.

Распрощавшись, Галка помчалась домой по безлюдным улицам поселка. Через день она уехала на учебу.


Глава 3

Ночная вылазка к морю

Город, в котором ей предстояло жить и учиться, был невелик. Центральная часть состояла из старых деревянных домов вперемешку с новыми зданиями из кирпича, в которых располагались административные службы города. Улочки были небольшие, уютные, в конце одной из них находился драматический театр. Белое здание с колоннами стояло на краю обрыва. После оврага, поросшего редким леском, тянулись частные дома.

Занятия театральной студии проходили прямо в театре. Галка ходила по фойе, разглядывала фотографии артистов и мечтала о том, что когда-нибудь и ее портрет будет красоваться в их ряду. Она спускалась и поднималась по ярко освещенным лестницам, касаясь пальцами прохладных перил, представляя себя одетой в длинное, до пола, воздушное белое платье. В такие моменты ее душа трепетала.

Помимо учебы, студентов занимали в массовых сценах. Стипендия была небольшая, а за участие в массовках платили. Но Гале это казалось не главным, денег на еду и оплату жилья ей и так хватало. Главное – играть, пусть даже просто в массовке. Перед тем как выйти на сцену, нужно было наложить грим, надеть соответствующий костюм. Гримировались и одевались студийцы рядом с настоящими артистами, долгое время работавшими во вспомогательном составе труппы театра. Галке интересно было наблюдать, как они гримируются, одеваются и даже как ведут себя друг с другом. В гримерке постоянно стоял запах духов, вазелина и пудры. Вазелином после окончания спектакля артисты снимали грим. Порой Галка подолгу наблюдала, как хорошенькая женщина превращается в старуху и наоборот. Процессы внешнего перевоплощения завораживали.

Все дни она проводила в театре: днем на занятиях, а вечером на спектаклях. Студийцам разрешали смотреть представления из оркестровой ямы, здесь стояли стулья, деревянные лавки, сцена находилась близко, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, и от этой близости появлялось ощущение причастности. Вечера, когда она не была занята в спектакле, Галка проводила в съемной квартире. У них со Светой на двоих была железная односпальная кровать. Лежа на ней, смотрели телевизор. В соседней комнате жили хозяева – пожилая пара. Галка писала письма домой, матери и Марионасу, в ответ мать описывала все новости, а вот Марионас на письма не отвечал. Его молчание раздражало. Она пыталась найти ему оправдание: занят службой, писать некогда. Адрес ее он знает, а значит, без труда найдет, когда приедет.

Учиться Галке нравилось. Преподаватели (актеры театра) учили правильно говорить, петь, танцевать и даже ходить, не уставая повторять, что надо любить искусство в себе, а не себя в искусстве. Обучали их по системе Станиславского. Студийцы ежедневно разыгрывали множество этюдов.

Незаметно подошел конец декабря, и вот-вот должен был приехать ее любимый Марионас. Ожидание встречи становилось мучительным, и, не в состоянии больше терпеть, она позвонила матери. Но вместо приветствия услышала вопрос:

– Марионас с тобой?

– Нет, а что, он уехал, демобилизовался? – заволновалась еще сильнее Галка.

– Да, два дня назад, – в голосе матери ощущалась грусть. – Я думала, что он уже у тебя.

Галка едва удержала телефонную трубку в руках. Казалось, сердце провалилось в бездну.

– Значит, он не приехал ко мне и не приедет никогда! – кричала она в трубку, чуть ли не рыдая.

– Успокойся, моя дорогая доченька, всё, что ни делается, к лучшему. Не приехал – значит, не любит тебя. Забудь его, ты молодая, красивая, встретишь другого, хорошего парня.

Слова матери не успокаивали, а еще больше ранили. Положив телефонную трубку на рычаг, она поехала на квартиру с теплившейся надеждой, что он всё-таки приехал, просто задержался по пути у своих знакомых и сейчас ждет ее, беседуя со Светой. От остановки автобуса она бежала. Влетев в квартиру, с порога бросилась к Свете:

– Ты одна, никто не приехал?

– Нет. А что случилось? На тебе лица нет.

– Марионас демобилизовался и не приехал ко мне.

– Ой, я подумала, что-то дома случилось с родными. Уехал – и хорошо, сколько он тебе крови попортил, нашла себе героя. Он, наверное, и книжки-то ни одной не прочитал за свою жизнь. И образования у него никакого нет. Только внешность, и всё. Я тебе сто раз об этом говорила раньше, но ты же не слушаешь советов мудрых людей.

Света рассмеялась, пытаясь свести нотации к шутке. Галина примирительно кивнула, но в душе с ней не согласилась. Проанализировав ситуацию, решила: Марионас уехал домой, чтобы устроить свои дела, и потом приедет к ней, она только зря волнуется.

На зимние каникулы она уехала к родителям, а вернувшись на учебу, продолжала ждать Марионаса.

На занятиях в студии уже пытались разыгрывать сценки из спектаклей театра, в них Галке поручали роли главных героинь. В отрывке из «Вишневого сада» Чехова она играла Раневскую. Занятия по актерскому мастерству проходили весело, преподаватель предлагал студентам самим выстраивать образ персонажа, фантазировать над развитием сюжета.

Галка с прилежанием училась, но была внутренне очень зажата, она боялась даже глаз своих сокурсников, смотревших ее игру. Она казалась себе неуклюжей и, едва начав репетировать, под взглядами сразу закрывалась и как раскрепостить себя – не знала. Стеснялась сцен с мужчинами, особенно любовных, не могла сообразить, куда деть свои худые руки и ноги, думая при этом, что плохо выглядит.
Внутренняя критика отвлекала, мешала творить образ и делала совсем беспомощной. Ей даже стало казаться, что она не справится с возложенной на нее задачей стать актрисой.

С наступлением весны Галка похорошела, совсем коротко остригла волосы, выкрасив их в более светлый цвет, стала использовать яркую косметику, а платья носить короткие. И без того длинные ноги стали смотреться еще длиннее, когда она обувала туфли на высоких тонких каблучках. Ее яркий вид привлекал взгляды мужчин. Питаться она ходила в кафе, неподалеку от театра, где вкусно и недорого кормили, да к тому же обслуживали официанты. Когда она, открыв дверь, входила в зал, все взоры устремлялись на нее. Высоко подняв голову, под оценивающими взглядами она проходила к своему однажды выбранному столику. Если он был не занят, садилась за него и делала заказ подошедшему официанту. На присутствующих мужчин не смотрела, но всем своим существом ощущала власть над ними, порой ей хотелось ради эксперимента и проверки своих чар поманить пальцем одного из них. Она была уверена, что тот сразу подойдет к ней. Подобных выходок, конечно, себе не позволяла и, поев, сразу уходила. Ей нравилось играть роль всё познавшей в жизни кокотки, подобное развлечение притупляло боль и думы о Марионасе, от которого по-прежнему не было вестей.

Первый год учебы закончился экзаменами, после которых Галка приехала на каникулы домой. Лето прошло в походах в лес за ягодами, прополке огорода от сорняков, отдыхе на речке. Каждый день она ждала приезда Марионаса. Однажды даже заказала телефонные переговоры, он пришел, объяснил свое молчание занятостью – делами, разводом, трудоустройством, просил подождать еще немного, обещал к осени приехать. От этих слов у Галки снова выросли крылья: значит, ничего не потеряно, он ее любит, и скоро они будут вместе.

В сентябре она вернулась в город. Студийцы за лето возмужали, приобрели уверенность в себе, горели желанием заниматься творчеством. Редкими свободными вечерами Галка и еще несколько однокурсников проводили время в квартире Татьяны, тоже студентки. Ее родители были артистами и постоянно пропадали на гастролях. Квартира казалась просторной, особенно кухня. Здесь, предварительно вскладчину купив вина, гости располагались за большим столом и в дружеской атмосфере вели долгие разговоры о событиях в мире, спектаклях, гастролях, пели песни. В одну из очередных встреч с друзьями Галка познакомилась с бывшим одноклассником Татьяны, а ныне студентом университета. Павел, как его звали, был не только хорош собой внешне, но и широко эрудирован. Он сразу стал оказывать Галке особые знаки внимания. Ей это нравилось, но она воспринимала его только как товарища. И все его попытки ухаживать за ней терпели крах.

Как-то Павел пригласил ее в гости. Был уже октябрь, Марионас задерживался с приездом, и, подумав, она приняла приглашение. Нарядно одетая, благоухая «Красной Москвой», она пришла к нему в гости. Его родители по какой-то причине отсутствовали, и вечер они провели одни. Довольный ее приходом, Павел угощал Галину чаем с маминым домашним печеньем, рассказывал интересные истории, был весел и остроумен. И она даже позволила ему себя поцеловать. Закрыв глаза и не отвечая на поцелуи, она представила на месте Павла своего любимого Марионаса, почувствовала внутренний дискомфорт от этого сравнения, освободилась из объятий и засобиралась домой. Настроение было испорчено. Павел не мог понять, что случилось, но не задал никаких вопросов, а только проводил до подъезда.

Войдя в квартиру и закрыв за собой дверь, Галка разделась в темноте и легла под бок спящей подружки. Спать не хотелось, в мыслях прокручивался прошедший год, и вдруг в голове мелькнуло решение: «Еду к Марионасу. Хватит ждать, надо подвести окончательную черту в наших отношениях».

Утром поехала на занятия, отпросилась на несколько дней домой по семейным обстоятельствам, купила билет на поезд и в этот же день выехала. Находясь в пути, отправила телеграмму Марионасу с номером поезда и вагона. Всю дорогу она спала, стараясь ни о чем не думать. Наконец поздно вечером Галка сошла с поезда и очутилась посреди незнакомого города.

Она стояла возле вагона, высокая, тоненькая, с короткой стрижкой недавно выкрашенных в ярко-рыжий цвет волос, одетая в осеннее пальто синего цвета, в туфлях на высоких каблуках, держа в руке небольшую сумку, в которую успела положить туалетные принадлежности, косметику да пару белья. Мимо пробегали люди, не обращая на нее внимания. Не дождавшись Марионаса, Галина неторопливо направилась к вокзалу в надежде встретить его по пути. Оказавшись на привокзальной площади, застыла в растерянности. К остановке подъезжали троллейбусы с интервалом в две-три минуты, по ним можно было сверять часы. В городе, где она училась, транспорт ходил нечасто даже в дневное время. Неподалеку от троллейбусной остановки стояли в ряд несколько такси. Галка решительно подошла к крайней машине и постучала в стекло. Когда оно опустилось, назвала улицу и дом.

– Садитесь, – водитель открыл переднюю дверцу машины, приглашая ее в салон.

– Долго ехать? – спросила она, опустившись на переднее сиденье.

– Минут десять.

Машина неслась по почти безлюдному городу, приостанавливаясь на светофорах, и Галке не верилось, что вот сейчас, через считанные минуты, произойдет встреча с Марионасом.

И тут же в голову закралась беспокойная мысль: «А вдруг он не одинок?! Ведь никто меня не встретил, значит, не ждет». Терзавшие душу сомнения не оставили следа от былой решимости, едва она представила себе картину: его жена выставляет ее среди ночи за дверь. Ей стало страшно. Она повернулась к водителю. В салоне было темно, взгляд мужчины в нахлобученной почти по самые глаза кепке был устремлен на дорогу.

– Вы не смогли бы из дома, к которому подъедем, пригласить к машине Марионаса? – секунду подумав, попросила она. – И не подъезжайте совсем близко.

– Хорошо, – согласился водитель и тут же остановил машину.

– Мы приехали?

– Да, – водитель указал пальцем на двухэтажный дом. – Так я пошел.

Выйдя из машины, таксист направился к дому, одиноко утопавшему в темноте и тишине ночи. На первом этаже горел свет. Она услышала звук открываемой двери и приглушенные голоса. Галка затаила дыхание. Единственное, что она услышала и поняла – шофер разговаривал с женщиной. Мысленно подготовилась к худшему, когда увидела возвращающегося водителя.

– Марионаса нет дома, – не ожидая ее вопроса, коротко сказал он.

– А кто с вами разговаривал?

– Наверное, его мать, пожилая женщина. Куда вас везти? – После затянувшейся паузы от предложил: – Может быть, выйдете?

Галка растерялась, страх перед этим темным местом и неизвестностью, ожидавшей ее в доме Марионаса, заставлял остаться в спасительном салоне машины. Для обдумывания ситуации нужно выиграть время. Внезапно она спросила:

– Здесь есть море?

– Конечно, есть.

В его голосе звучало удивление.

– Тогда отвезите меня к морю, хочу на него посмотреть, я еще никогда не была на море.

Машина тронулась с места, вынырнула из темноты на освещенную дорогу и понеслась к морю. Галка смотрела из окна на летящую навстречу машине ленту дороги, на лес по обеим ее сторонам и видела много вывороченных из земли деревьев.

– Что здесь произошло? – прервав молчание, спросила она.

– Ураган прошел, – сухо ответил водитель.

Поездка заняла минут пятнадцать, наконец машина осторожно съехала с дороги и остановились.

– Идите смотреть на море, дальше не проехать.

Водитель вышел из машины.

Открыв дверцу, она последовала за ним. Каблуки утонули в песке. Было тихо и очень темно, ощущалось дуновение влажного ветерка, и только по нему угадывалось присутствие моря. Галка напрягла слух и услышала плеск волн. Водитель обратил ее внимание на корабль, очертания которого угадывались только по мерцающим огонькам. Она сделала несколько шагов к морю, в сторону этих мерцающих огоньков, раздумала и вернулась к машине, попросив водителя отвезти ее обратно. Проехав несколько метров по дороге, он вдруг неожиданно свернул в лес. Проезд был практически невозможен из-за поваленных деревьев, и это вынудило его остановить машину у огромных корней вывороченного из-под земли дерева. Всё произошло стремительно, Галка не успела испугаться, хотя поняла, для чего он это сделал. Пытаясь взять ситуацию в свои руки, спокойным голосом произнесла:

– Зачем вы меня сюда привезли? Везите в город, в дом Марионаса.

Не удостоив ее ответом, мужчина повернулся всем телом к ней, протянул руку к ее креслу и оно вдруг откинулось назад вместе с Галкой. Завязалась борьба, она пустила в ход свои длинные, будто только что наточенные ногти. Он, уклоняясь от них, целовал ее лицо и говорил какие-то ласковые слова. Галка в ответ пыталась объяснить ему, кто она, откуда и зачем здесь, умоляя пожалеть ее и не трогать. Что-то подействовало на мужчину, то ли слова, то ли ее яростное сопротивление, но он вдруг разомкнул объятья, сел на место и удивленно сказал, пытаясь отдышаться после борьбы:

– Так ты еще девчонка и приехала к жениху, а садишься ночью, в незнакомом городе, к незнакомому мужчине в машину и едешь смотреть море? – его удивлению не было предела. И Галка только теперь разглядела, что водителем был молодой симпатичный мужчина. – Ладно, поехали.

Закурив, он стал выруливать из леса на дорогу, огибая поваленные деревья и торчащие из земли коряги. Галка с трепещущим сердцем только теперь поняла, что могла бы уже навечно лежать под этими корнями, наспех засыпанная землей, и вряд ли кто-либо нашел бы ее тело, попадись ей непорядочный человек. Таксист, проникшийся к ней сочувствием, советовал поехать домой к родителям жениха, переночевать у них, а уже утром думать, что дальше. Его советы совпадали с ее решением. «Иначе, – продолжал водитель, – попадешься к другому, он тебя не пожалеет». Да, она это уже поняла и была благодарна незнакомцу, преподнесшему ей хороший урок на будущее. Подъехав к дому Марионаса, водитель предложил:

– Я пойду на разведку, узнаю у его матери, не появился ли ее сын.

Через несколько минут он возвратился к машине с женщиной, с причитаниями она протянула Галке руки и буквально вытащила ее из машины. Шофер успел шепнуть ей: «Надо было сразу же идти к его родителям, а не ехать к морю. Счастья тебе». Галка отдала ему деньги, поблагодарила и направилась с матерью Марионаса в дом. В освещенной комнате она увидела накрытый празднично длинный стол, вокруг которого сидели люди. При ее появлении все всполошились, бросились к ней, целовали, обнимали, говорили, перебивая друг друга. Сняли с нее пальто и усадили во главе стола. Галка устала и переволновалась за время путешествия и теперь наблюдала как бы со стороны свою встречу с родными Марионаса. Ее совсем не радовал такой теплый прием, в мозгу стучал один-единственный вопрос: «Где же он сам?»

Отец Марионоса поднял бокал с вином, произнес тост в ее честь, все выпили и, пока закусывали, Галка задала свой вопрос вслух. За столом все затихли, а мать Марионаса
ласково сказала: «Он скоро вернется, уехал на несколько дней в другой город. А ты поживешь пока у нас».

– Получил ли он мою телеграмму о приезде, ведь меня никто не встретил на вокзале?

– Да. Он ее получил, но встретить не смог, нужно было срочно уезжать. А мы ведь не знали тебя в лицо, потому ждали дома. Где же так долго ты была, мы все переволновались? Поезд опоздал? – мать Марионаса с участием смотрела на Галку, ожидая ответа.

– Опоздал, – вздохнув, ответила она, при этом думая обреченно: «Вот и всё, придется завтра уезжать, так и не повидавшись с ним. И зачем только я приехала?»

Вдруг она услышала звук подъехавшей к дому машины и сразу поняла – это приехал он. Обострившимся слухом различила звук хлопнувшей входной двери, быстрые шаги в прихожей. Резким рывком распахнулась дверь в комнату, и на пороге появился он, Марионас. Глаза их встретились, Галка попыталась встать ему навстречу, но не смогла, ноги не слушались. Он шагнул к ней и, подняв со стула, прижал к себе. Гости повскакивали из-за стола, засуетились вокруг, что-то говоря по-литовски. О чем-то спросила мать, он резко ей отвечал, продолжая сжимать Галку в объятьях. Увидев, что она приходит в себя, сказал:

– Здравствуй, с приездом, моя дорогая. Не смог уехать, не повидав тебя сразу. Где твои вещи? Мы сейчас уйдем отсюда.

Она молча указала на свою сумку и пальто. Не обращая внимания на попытки матери остановить его, Марионас взял Галку за руку, скомандовав: «Пойдем».

– Почему и куда мы уходим ночью из дома? – забеспокоилась она. Не отвечая на вопросы, он взял ее вещи, помог надеть пальто и посадил в машину, их поджидавшую. Всю дорогу они сидели, держась за руки и разглядывая друг друга. За прошедший год он не изменился, был всё так же красив, зеленый модный плащ подчеркивал черноту его густой шевелюры и глубину темных глаз.

– Сейчас мы приедем в аэропорт, и я откажусь от поездки. Полечу позже. Посиди в машине, я скоро вернусь.

В ожидании Галка вынула из сумки пачку сигарет и закурила. Марионас вернулся быстро. Сев рядом с ней, спросил неодобрительно: «Ты что, стала курить?» Вопрос и интонация очень удивили ее, ведь он сам учил ее этому. Ничего не возразив в ответ, она молча выбросила сигарету в окно.

– Куда мы сейчас едем? – поинтересовалась она.

– К моему другу, – обнимая ее, сказал Марионас.

Машина затормозила у неприметного панельного дома. Близился рассвет, и на улице было по-утреннему свежо. Молча войдя в подъезд, Марионас стал звонить в дверь одной из квартир. О чем-то переговорил с заспанным мужчиной, вышедшим на звонок, и через несколько минут он покинул квартиру, а Галина с Марионасом зашли внутрь. В комнате, где они оказались, стояла большая металлическая кровать со смятым бельем. По-видимому, на ней только что спал тот самый мужчина. Рядом с кроватью располагался стол, в подсвечнике стояли наполовину обгоревшие свечи.

– Ложись, уже четвертый час ночи, надо поспать, – деловито и сухо произнес Марионас, не прикасаясь к Гале, и, торопливо раздевшись, лег в постель.

Она села на стул и не двигалась с места. Ей совсем не хотелось ложиться в чужую смятую постель. Подождав немного, он раздраженно спросил:

– Почему ты не ложишься ко мне? Ложись, я жду.

Помолчав, она спросила:

– Почему ты не писал мне?

– Мне некогда было писать, – он начинал злиться, быстро встал с постели, шагнул к ней и начал ее раздевать. На душе было горько, но Галина подчинилась. Без предисловий, обхватив ее тело руками и впившись в губы, он попытался овладеть ею, но, выскользнув из-под него, она отодвинулась на край кровати. Вторая попытка также не принесла ему успеха, тогда в гневе он сказал:

– Нагулялась за этот год с артистами, а теперь изображаешь целомудренную? Ты никогда не любила меня, только мучила, а теперь, приехав, снова решила этим заняться?

– Хорошо, я буду твоей, так как очень люблю тебя.

Не дослушав, он грубо навалился на нее всем телом. Казалось, прошла целая вечность до момента, когда, насытившись, он лег рядом с ней, учащенно дыша. Полежав молча минуты три, попросил ее приподняться. Не понимая причины этой просьбы, она спросила:

– Мы что, уйдем сейчас отсюда?

– Нет, просто встань с места ненадолго.

Она послушно встала. Взяв стоявшую на столике свечу, он зажег ее и обследовал смятую простынь. Галка увидела на том месте, где она только что лежала, кровавое пятно. Загасив свечу, Марионас обнял ее:

– Ложись со мной рядышком.

По его тону она поняла, что он доволен.

Утром он объявил:

– У меня рабочие дела в другом городе, сегодня я отвезу тебя к своим родителям, побудешь у них до моего возвращения три дня. Я вернусь, и мы подадим заявление на оформление наших отношений.

– Нет, – покачала головой она. – Если у тебя срочные дела, то я вернусь на учебу, а перед Новым годом ты приез-
жай ко мне сам. У меня начнутся каникулы, и мы распишемся с тобой в моем родном поселке.

Он не соглашался с такими условиями:

– Учебу тебе надо бросить. Приедешь ко мне жить, а брак мы зарегистрируем сейчас, съездишь за своими вещами и вернешься. Жить будем пока у моих родителей.

В спорах наступило утро. Несмотря на почти конец октября, было тепло, деревья еще не сбросили свой разноцветный осенний наряд, в воздухе летали паутинки, словно продолжалось бабье лето. Они шли по солнечной улице, взявшись за руки, в свете дня любуясь друг другом. Прохожие с интересом разглядывали влюбленную пару. Это поднимало Галкино настроение, неприятный осадок прошел, она снова была счастлива. Несмотря на эту перемену, Марионас не смог убедить ее в необходимости бросить учебу. Она решила сейчас уехать, взяв с него обещание встретить Новый год вместе, лучше у нее. Он с неохотой согласился и купил ей на вокзале билет на обратную дорогу.

– Ты изменилась за прошедший год не только внешне, но и внутренне, расцвела и повзрослела. Я люблю тебя.

Он смотрел на нее своими красивыми зелеными глазами. Галке не хотелось расставаться с ним даже на минуту, но она не готова была перечеркнуть мечту стать актрисой. Поэтому решительно вошла в вагон и взглянула через стекло на перрон, где стоял Марионас. Слезы застилали глаза, но она крепилась и не давала им волю.

Поезд тронулся, Марионас послал ей воздушный поцелуй. Он улыбался. Через минуту его уже не было видно,
поезд набрал ход. Галка снова осталась одна, успокаивая себя тем, что скоро они увидятся.

Вернувшись, дала телеграмму Марионасу, позвонила матери, поделилась впечатлениями о поездке со Светой и приступила к занятиям. За время отсутствия, как оказалось, она очень соскучилась по учебе, студийному коллективу, его атмосфере. Погрузившись в театральный мир, она искренне полюбила его и испытывала ощущение праздника, каждый раз переступая порог служебного входа.

Несмотря на то, что студийцев постоянно занимали в массовках, приучая к сцене, у Галки так и не проходила зажатость. Внутренняя застенчивость не давала ей возможности показать на занятиях по актерскому мастерству свои настоящие способности. Однажды отрывок из современной пьесы, который разыгрывали студийцы в учебной аудитории, администрация театра решила увековечить, записав на радио. У Галки в этой сцене была одна из главных женских ролей. С группой сокурсников она приехала на радиостудию. Их поместили в изолированную комнату, где в абсолютной тишине каждый из действующих лиц играл свою роль, не зная, что из этого в конечном итоге получится. Через месяц она услышала готовую запись по радио и поразилась. Сцена из пьесы ожила, голоса студийцев сопровождались музыкой, шумами города. Запись потом несколько раз повторяли, после чего Галка получила гонорар, приличную сумму в сравнении с ее маленькой стипендией. Она купила на эти деньги новое красивое белье, духи и туфли. Эти три вещи стали занимать в ее гардеробе первое место, платья – второе. Кроме того, она тщательно следила за своей прической и ногтями. В гримерке, наблюдая за уже маститыми артистками, которые, как правило, гримировались в нижнем белье, она заметила, что не всегда и не у всех оно было красивым и свежим. Из этого наблюдения Галка сделала вывод: нижнее белье должно быть в идеальном состоянии при любых жизненных ситуациях, чтобы не стыдно было за себя в случае, если придется раздеться. Этому правилу следовала всю свою жизнь.

С середины декабря начались детские новогодние представления во всех дворцах и клубах города с елкой, Дедом Морозом, Снегурочкой и другими персонажами из детских сказок. Галке досталась роль лисички, костюм состоял из пестрого платья с прицепленным настоящим лисьим хвостом.
На лицо надевалась маска, дышать в ней было трудно, и приходилось иногда поднимать ее на лоб. Утренники проходили шумно, собирали много людей: и детей, и взрослых. За день Галка уставала так, что к вечеру едва доезжала до квартиры. Плюсом было то, что за утренники хорошо платили, и они пополняли ее скромный бюджет, состоявший только из стипендии.

Приближался Новый год. Вестей от Марионаса не было, потому настроение стало совсем не праздничным. В театре шла подготовка к новогоднему концерту, и преподавательница по вокалу предложила Галке принять в нем участие. С первого года учебы она неоднократно говорила, что из нее, с ее лирико-колоратурным сопрано, может получиться хорошая опереточная артистка, и советовала бросить студию и поступить в музыкальное училище на вокальное отделение. Но Галина мечтала быть драматической актрисой, к тому же сольфеджио ей давалось с трудом. И сейчас, получив предложение, она отказалась, честно объяснив причину: концерт должен был состояться тридцать первого декабря, а на этот день у Галки была назначена встреча с Марионасом.

 

Продолжение следует...